Чтение онлайн

— Ты пытаешься приготовить снотворное? — спрашиваю я. — Но почему аконит? Если только…

Каллум говорил мне, что у них здесь нет обезболивающих, внутренний волк отвергает их.

— Ты используешь аконит, чтобы ослабить волка и дать другим компонентам время подействовать, верно? Но зачем тебе снотворное?

Комната озаряется вспышкой, и сила грома заставляет горы дрожать. Все тело Блейка напрягается, и грубый звук царапает его горло.

— Блядь.

— Богиня! Ты боишься грозы!

Он

убирает руки с волос и медленно смотрит на меня.

— Если ты кому-нибудь расскажешь, я тебя убью.

Я знаю, что мрачный образ, который он создает, важен для него. И верю, что он пойдет на всё, чтобы не допустить его разрушения.

— Понимаю, — говорю я.

Когда снова раздается раскат грома, он закрывает глаза, его грудь раздувается, когда он делает глубокий вдох. Он стонет и ложится на спину, опустив ноги на пол.

— Это всего лишь гроза, — говорю я, уперев руки в бока.

— Спасибо, что просветила. Невероятно полезно.

— Но почему ты её боишься?

— Не твое дело.

Стою у его стола, не зная, что делать.

Пока я размышляю, он наполовину заползает на кровать, падает на подушки и снова стонет.

Вздыхаю. И осторожно подхожу.

— Мне кажется, ты принял слишком много, — говорю я.

— О, правда? Что ж, слава богу, что маленькая любимица Каллума, которая узнала об аконите всего пару недель назад, здесь, чтобы дать мне свой мудрый совет.

Блейк отворачивается от меня.

— Уходи.

От него пахнет потом, мылом и лесом. Рубашка прилипла к его мускулистой спине.

— Серьёзно, Блейк, ты выглядишь неважно.

— Может это потому, что ты меня раздражаешь.

— А может, потому что ты только что принял яд, придурок. Где противоядие?

— Я здесь лекарь. Не ты.

— Ты в ужасном состоянии. И твое зелье не подействовало. Ты же не спишь, верно?

Комната снова озаряется светом молнии, и он сжимается в комок, готовясь к удару грома, который гремит в небе мгновением позже.

Вздыхаю и присаживаюсь на край кровати.

— Знаешь, я тоже раньше боялась грозы. Когда была ребенком.

— Отвали.

Я усмехаюсь, и что-то во мне смягчается. Хотя часть меня рада видеть его таким, уверена, что когда-нибудь, использую это в своих интересах, но вид у него такой жалкий. Не могу не испытывать к нему сочувствия.

В детстве, когда мне было страшно, мама пела мне. Пытаюсь вспомнить мелодию.

И тихонько начинаю напевать.

Эта мелодия всегда приносила мне утешение, и я надеюсь, что она подействует и на него.

Когда она пела, я представляла, как бегу по высокой траве, светила луна, а звёзды были ясные и яркие. И я знала, что я не одна. Я была в безопасности.

Плечи Блейка расслабляются, и он тихо выдыхает.

— Я серьёзно. Если проговоришься, ты труп.

Шикаю на него и продолжаю тихую мелодию.

Я давно не вспоминала об этой песне и теперь я теряюсь в ней, когда раскаты грома сотрясают замок, а молнии

освещают озеро за окном.

Слышу тихий храп и останавливаюсь, пораженная.

Несмотря на грозу снаружи, Блейк спит.

Он перевернулся на спину, и одна его рука закинута за голову. Пользуюсь возможностью, чтобы открыто рассмотреть белый шрам, который пересекает его предплечье возле локтя. Похоже, это укус очень крупного зверя. Возможно, волка.

Выражение его лица умиротворенное, и это резко контрастирует с мрачной жестокостью, которую он обычно излучает. Он выглядит почти приятным, даже красивым, без ухмылки на губах или хитрого честолюбивого блеска в глазах.

Его грудь мягко вздымается и опускается.

Моргаю, внезапно осознавая, что смотрю слишком долго.

Резко встаю и пересекаю комнату.

— Ты мне больше нравишься, когда спишь, — бормочу я, закрывая дверь и направляясь в свои покои.

***

Я отомщу Исле.

Магнусу я тоже хотела бы отомстить, но этот отвратительный волк, кажется, обходит меня стороной. Последние пару дней его не видно ни в Большом Зале, ни на тренировочной площадке во дворе.

Вообще, большинство волков, похоже, сторонятся меня. Видимо, ошейник Блейка является более устрашающим фактором, чем Каллума, хотя я не видела темноволосого волка со времен грозы.

Негативная сторона этого в том, что Кейли больше не хочет разговаривать со мной на кухне. Ее лицо побелело, когда она впервые увидела черную полоску на моей шее, и с тех пор она не хотела иметь со мной ничего общего.

А вот Исла наоборот, использует любую возможность, чтобы обозвать меня шлюхой и похихикать с подружками каждый раз, когда я ее встречаю.

Она знала в какую опасность я попаду без ошейника Каллума. Она хотела, чтобы кто-то причинил мне боль. И более того, она не вернула его.

Я не могу этого так оставить.

Я позаимствовала эту идею из зелья, которое Блейк приготовил в ночь шторма.

Беру немного аконита и крушины из его запасов в лазарете и растираю их в порошок. Я не собираюсь её убивать. Мне нужно всего лишь ослабить волка, чтобы слабительные свойства крушины могли подействовать. Я хочу её немного унизить.

Оставшись на кухне одна, я достаю маленький пузырек с порошком. Вытаскиваю пробку и замираю над миской картофельного пюре, которую собираюсь поставить перед Ислой и её подружками.

Чья-то рука хватает меня за запястье, и я оборачиваюсь.

— Так вот зачем ты пришла сюда, маленький кролик? — В глазах Блейка вспыхивает любопытство. — Чтобы отравить нас всех?

Если ему и неловко из-за той ночи, то он не показывает этого. Он так же хорошо собран, как всегда, чёрная рубашка подчёркивает его подтянутую грудь, а на лице нечитаемое выражение.

Сердце колотится. Если он кому-нибудь расскажет за чем застукал меня, то еще до возвращения Каллума меня наверняка прикончат.