Король волков
Шрифт:
— Он в беде. Ему нужна твоя помощь.
— Какой беде? — Несмотря на гнев, исходящий от Каллума, я улавливаю в его голосе нотки тревоги.
— Пожалуй, нам стоит поговорить наедине. Когда закончишь купать своего питомца, разумеется.
Кровь закипает во мне, и я выпрямляюсь, стараясь взять себя в руки.
Вижу вспышку любопытства в глазах Блейка, когда он обращает внимание на верхнюю часть моей спины. Возможно, он увидел шрамы, клеймящие мою кожу. Я быстро погружаюсь глубже, и вода выплескивается через край.
— Не смотри на нее. Смотри
Блейк отталкивается от стены.
— Посмотри на себя, оделся как южанин, чтобы впечатлить принцессу. Брюки? Что бы сказал твой отец? Богиня, упокой его душу.
Все тело Каллума напрягается. Я вспоминаю, что он говорил об отце. Какими бы ни были их отношения, они явно были непростыми. Блейк перешел черту.
Что-то внутри меня каменеет. Я забываю, что обнажена и беззащитна.
Хочу задеть Блейка за живое.
— Твои сородичи знают? — спрашиваю я его.
— Знают что?
— Что тебе стыдно быть волком.
— С чего ты это взяла?
— Тебя не было на обряде прошлой ночью. — Я вспоминаю стоны боли, что выманили меня из покоев, и борьбу на лице Блейка, когда я застала его. — Ты пытался сдержать превращение.
Он наклоняет голову, напоминая мне кошку, решающую, стоит ли играть с мышкой.
— А ты знаешь?
— Знаю что?
— Почему умерла твоя мать?
Вся кровь отливает от моего тела. Время замедляется. Я больше не живое, дышащее существо.
Я ярость.
— Достаточно. — Голос Каллума возвращает меня в мое тело.
— Она умерла от болезни, — рычу я.
— Неужели? — говорит Блейк.
— Пошел вон. — рычит Каллум. — Сейчас же.
Блейк делает шаг назад в коридор.
— Постой. — Вздрагиваю от отчаяния в своем голосе.
Оба мужчины поворачиваются ко мне, но лишь Каллум, кажется, удивлен моей вспышкой.
— Ты знаешь, от чего она умерла? — спрашиваю я Блейка.
— Нет, — отвечает он. — Но мне бы хотелось. А тебе?
Он разворачивается на пятках и исчезает из виду.
Каллум закрывает дверь. Волк в его глазах на этот раз вызван гневом. Но выражение его лица смягчается, когда он смотрит на меня.
— Ты в порядке, принцесса?
Мое сердце бьется слишком часто.
— Да, — тихо говорю я, хотя не уверена, что это правда.
Я снова чувствую себя беззащитной. Маленькой. Глупой. О чем я думала? Мне не следовало быть такой смелой. Ничего хорошего из этого не выйдет.
Каллум достает рубашку из шкафа и натягивает ее.
— Прости, принцесса, но мне нужно идти. Я должен узнать, что происходит. Если Джеймс в беде…
— Блейк мог солгать.
Он проводит рукой по затылку.
— Нет. Его сердцебиение было ровным. Я верю ему. Закончи прием ванны. Я вернусь за тобой позже.
Он направляется через комнату, застегивая пуговицы. Открыв дверь, он оглядывается через плечо. Его взгляд темнеет,
он несколько раз моргает, прежде чем тяжело выдохнуть.— Возможно, это к лучшему, — бормочет он.
Я не уверена, обращается он ко мне или к самому себе, когда выходит в коридор и закрывает за собой дверь.
***
Быстро заканчиваю купание.
Не знаю, как относиться к тому, что только что произошло. Это самый смелый поступок, который я когда-либо совершала, если мой отец узнает об этом, меня жестоко накажут.
И всё же прикосновения Каллума до сих пор ощущаются на моей коже. Кажется, он собирался меня поцеловать. А что еще страшнее, я этого хотела. Он вызвал во мне смятение, которого я никогда раньше не испытывала.
Порой я почти скучаю по тем дням, когда не чувствовала вообще ничего.
Вытираюсь, и когда он не возвращается, одеваюсь и ухожу в свои покои.
По пути прохожу мимо Ислы, стараясь не реагировать, когда она бормочет что-то унизительное обо мне своей подруге.
Миссис Макдональд сказала, что сегодня мне не нужно помогать на кухне, так что я провожу время, изучая медицинские книги в своих комнатах.
Слова Блейка о моей матери глубоко засели в сознании. Я не могу от них избавиться.
Читаю до тех пор, пока сумерки не заползают в окно, и мне приходится напрягаться, чтобы разобрать размытые чернила на пергаменте.
Когда Каллум всё ещё не приходит, я начинаю гадать, не уехал ли он уже в какую-нибудь деревню Северных земель на поиски короля? И злюсь, что он уехал, не предупредив меня. Однако после событий прошлой ночи мне трудно держать глаза открытыми. И вскоре они закрываются.
Я в лесу, лежу на спине.
Сквозь ветви над головой просачивается лунный свет.
Лицо Каллума склонилось над моим. Его тело прижимает меня к свежей земле, а жар проникает в меня. Он обнажен, и я чувствую его твердость у своего бедра.
Рычание раздается в моей груди, но я не уверена, исходит оно от него или от меня, в то время как его губы скользят к моей челюсти, шее, ключице. Мои ноги обвивают его талию.
И я горю.
Внутри меня бушует пламя, жаждущее освобождения.
Я задыхаюсь. От жары. Словно в печи. От его веса. Внутри меня нарастает давление.
Впиваюсь ногтями ему в спину, и он стонет, пока его губы спускаются ниже, а одна из его рук поднимается выше.
Между ног, где собирается жар, нарастает боль. Невыносимая боль.
— Каллум, — выдыхаю я. — Каллум.
Воздух неподвижный, давящий, беспощадный.
Шелестят листья.