Копатель
Шрифт:
Был только один способ прекратить ее поддразнивания.
Его жвалы насмешливо дернулись.
— Тогда я заявлю на тебя права здесь, среди акрилов.
— Фу! — она отстранилась и положила руки ему на плечи. — Ты точно знаешь, как испортить момент.
— Мы найдем больше моментов, — ответил он, сжимая ее ногу выше колена. — Если нет, то мы их создадим.
Она прижалась к нему и хмыкнула в знак согласия.
Уркот продолжал идти вперед, его грудь наполнилась восхитительным теплом. С друзьями у него всегда были легкие, товарищеские отношения. Они шутили и дразнили друг друга всю жизнь, и это лишь сближало их, делая готовыми сражаться друг за друга, проливать кровь
Долгое время он думал, что этого достаточно, что они настолько близки, насколько кто-либо может быть близок друг другу. Келли доказала ему обратное. Она показала ему то, о чем он никогда не смел мечтать для себя.
Ты не недостоин, Уркот.
Эти слова, сказанные на празднике, всплыли в памяти Уркота, неся в себе всю тяжесть и торжественность, с которыми их произнес Кетан. Они с самого начала были правдой, но потребовалась Келли, чтобы доказать ему это.
Он достоин. И он добился того, чего хотел все это время.
Ее.
Постепенно вибрации становились сильнее, и вскоре в воздухе заплясал привкус свежести. А потом он услышал это — шум падающей воды. Сначала он был тихим, но с каждым шагом становился все громче. Туман щекотал его тонкие волоски и оседал на шкуре.
Туннель резко изогнулся, прежде чем выйти в просторный грот, где с высоты низвергался мощный водопад, наполняя широкий водоем, из которого, в свою очередь, вытекал ручей. Стены и пол пещеры поросли растительностью, в том числе и цветами с толстыми стеблями и светящимися бутонами, растущими вдоль берегов ручья. Их белое сияние соперничало со свечением светлячков.
Повсюду порхали крошечные летающие жучки, некоторые из которых, несомненно, попали бы в силки червей.
— Это что-то прямо из фантастической книги, — с благоговением сказала Келли. — Здесь, внизу, целая экосистема.
— Эко… систем? — спросил Уркот, обводя взглядом окрестности в поисках того, что Келли могла так назвать. В ее устах слово звучало как нечто большое…
— Ты уже смотришь на нее, — ответила она со смешком. — Это слово относится ко всей жизни в определенной среде. Живые существа здесь, внизу, существуют в своей собственной маленькой экосистеме… в своем собственном маленьком пузыре. Они приспособились к условиям, чтобы создать своего рода сообщество, совершенно уникальное по сравнению с существами на поверхности. Даже только с этими насекомыми, здесь есть баланс хищников и добычи, а растения являются основой пищевой цепочки.
— Значит… Клубок — это тоже собственная экосистема?
— Ага. То же самое с болотами. И внутри более крупной экосистемы могут быть экосистемы поменьше, адаптированные к точкам, где условия отличаются. Как, скажем, в джунглях, вокруг озера может сформироваться другая экосистема, со своими уникальными источниками пищи и условиями окружающей среды, которые позволяют другим существам процветать. Но баланс может быть очень хрупким. Появление чего-то нового, например, нового животного, нового растения или новых погодных условий, иногда может нарушить экосистему настолько, что она может быть полностью уничтожена. Мы видели, как они кардинально меняются на Земле, например, когда люди привозят растения и животных в новые районы, или когда человеческая деятельность меняет условия в окружающей среде. И, к сожалению, это нарушение может уничтожить целые виды.
Он задумчиво хмыкнул, заново изучая окружающую обстановку. Хотя человеческие слова часто сбивали его с толку, он не мог отрицать, что был заинтригован тем, как Келли видит мир.
А еще ему нравилось слушать,
как она говорит.— Извини за многословность, — сказала Келли после короткого молчания. — Я просто нахожу эти вещи увлекательными.
— Я тоже. Спасибо, что помогла мне понять.
— В любое время, здоровяк.
Уркот подошел к краю бассейна. Келли осторожно убрала ноги с его талии, повернулась, и, когда он присел и протянул нижнюю руку, спустилась с его помощью. Ее ботинки мягко приземлились на растительность внизу.
— Эта вода безопасна для питья? — спросила она.
Он сделал глубокий вдох, наполняя свои чувства свежим ароматом тумана.
— Да.
— Наконец-то, — она опустилась на колени, наклонилась и, сложив ладони чашечкой, погрузила их в бассейн.
Уркот опустился рядом с ней, и они вдоволь напились прохладной, чистой воды.
Закончив, Келли вытерла рот тыльной стороной ладони, сняла с плеча рюкзак и достала бурдюк. Пока она наполняла его, Уркот встал и оглядел пещеру.
— Останься тут, — приказал он.
— Да, сэр, — весело ответила она.
Как ни тяжело было отойти от Келли, даже зная, что она все время будет в пределах видимости, он направился к ближайшим растениям, чтобы найти еду. Нителисты, росшие вдоль стен, имели волокнистые листья, но у основания были луковицеобразными и съедобными от корня до верхушки. Белокорни — длинные грибы с белыми ножками, растущие густыми скоплениями, — обладали мягким землистым вкусом, но были довольно сытными. Но лучше всего были теневики, маленькие сочные плоды с темно-синей кожицей, растущие гроздьями под землей у источников воды. Их сок был идеальным балансом сладости и терпкости.
Это были плоды, которые вриксы Такарала ели ежедневно. Пища, которая помогла им пережить самые мрачные дни, когда Зурваши отказывала большинству своих подданных в свежем мясе.
Он собрал свой урожай, предплечьем прижав его к животу. На языке вриксов он тихо сказал:
— Спасибо тебе, Певица корней, за твою щедрость. Пусть твоя песня будет звучать вечно.
К тому времени, как Уркот вернулся к Келли, она уже убрала бурдюк с водой. Он опустился на землю и разложил еду на покрытом мхом каменном полу между ними, называя каждый плод.
Она взяла гроздь плодов теневика.
— Думаю, пришло время поиграть в русскую рулетку.
— Играть? — Уркот наклонился к ней, не в силах скрыть своего нетерпения. Ему всегда нравились игры, особенно когда он соревновался с Келли. — Как мы будем играть?
— Это игра, в которую мне придется играть одной. Полагаю, ты уже ел все это раньше?
Склонив голову набок, он кивнул.
— Да.
— Поэтому ты уже знаешь, что их безопасно употреблять в пищу. Русская рулетка — это азартная игра на грани жизни и смерти, — Келли указала на еду, стоявшую между ними. — Я не знаю, что из этого безопасно для меня, а что может отравить.
Его челюсти и плечи поникли, и что-то тяжелое и холодное опустилось в желудок.
— Мне не нравится эта игра.
И все же он знал, что она права. Хотя люди могли есть большую часть тех же продуктов, что и вриксы, они не переносили корень сладкого клыка — открытие, сделанное Кетаном, когда Айви ужасно заболела после того, как съела его. Болезнь была настолько тяжелой, что Кетан боялся потерять ее. Кто мог сказать, что еще может навредить людям?
Келли усмехнулась.
— Мне тоже, но без пищевого анализатора невозможно по-настоящему узнать, не попробовав, — она указала на белокорни. — Это грибы, поэтому я их не трогаю. На Земле с неизвестными грибами опасно связываться.