Копатель
Шрифт:
Слабый свет проникал в туннель из нескольких логов, где кристаллы росли из прожилок в стенах. Уркот заглянул в одно из них и обнаружил, что стена и часть потолка обвалились. Светящиеся кристаллы были разбросаны среди обломков, заливая часть помещения мягким голубым светом, оставляя остальное окутанным тенью.
Этот синий свет казался холодным и резким, только подчеркивая пустоту помещения. Все, что он действительно мог осветить, — это отсутствие радости и жизни.
Неужели именно так чувствуется существование призраком? Брести сквозь пустую тьму и не находить ни тепла, ни утешения в редких островках света — лишь
С этими тяжелыми, тревожными мыслями, роившимися в его голове, когда они с Келли приближались к повороту туннеля, Уркот почти не заметил легкое шуршание шагов впереди.
Келли замерла за мгновение до него, заставив Уркота резко остановиться.
Что-то зарычало из-за поворота. За этим рычанием последовали гортанные голоса и шаркающие звуки, которые эхом разносились по туннелю, приближаясь.
Уркот встретился взглядом с Келли. Ее глаза округлились от страха, и он знал, что ее мысли перенеслись в то же место, что и его, — к страннику духа, который напал на них в темноте.
С колотящимся сердцем он сунул кристалл в сумку, подхватил Келли на руки и, отступая, прижал ее к груди. Она обвила руками его шею и прижалась к нему без вопросов. Он стиснул зубы, отступая, мышцы его ног напряглись, когда он изо всех сил старался не издать ни звука. Странники духа, разговаривая друг с другом такими же резкими голосами, продолжали приближаться.
Уркот без колебаний вошел в первую попавшуюся комнату, оказавшись в логове с обвалившимися стенами.
Он поспешил глубже внутрь. Келли свернулась калачиком в его объятиях, когда он пригнулся в промежутке между обломками и стеной, стараясь стать как можно меньше и спрятать ее тело в тени своего собственного. Застежки инстинктивно обхватили ее бедра, чтобы надежнее прижать к себе. Отметины на его теле засветились, отражая свет кристаллов.
Звуки из туннеля приближались. Два отчетливых голоса, спорящих словами, которых он не мог разобрать, щелканье, эхом разносящееся по туннелю и внутри логова, топот конечностей и скрежет камня.
Все, что он мог сделать, это надеяться, что странники духа не войдут в это логово, а если и войдут, то их зрение будет слишком слабым, и они примут его темную шкуру за еще более темные обломки, а отметины — за скопления кристаллов.
Ему стоило больших усилий успокоить свое тяжелое дыхание, но его сердца не замедлялись, как бы сильно он этого ни желал.
Звуки из туннеля теперь доносились сразу у входа.
Он обнял свою пару еще крепче.
Пожалуйста, пусть они пройдут мимо…
Последовал еще один резкий обмен репликами между этими гортанными голосами. Часто повторялось одно слово, очень похожее на дак — нет на вриксе, — но Уркот по-прежнему не мог разобрать ничего другого.
Странник духа зашипел, и звуки передвижений в туннеле усилились. В поле зрения появились фигуры, неясные в скудном свете, проникавшем в из логова, сцепившиеся в борьбе, которая делала их больше похожими на мешанину разнородных конечностей, чем на двух отдельных существ. Уркот мог сказать только, что один из вриксов был крупнее другого.
Странники духа боролись, ударяясь о стены туннеля и царапая ногами и когтями по камню. Когда один из них ударился задней частью тела о дверной проем, сверху посыпались мелкая пыль и крошечные камешки.
Уркот вознес безмолвную
молитву Исследователю.Только не обвал. Пожалуйста.
Схватка унесла странников духа из поля зрения дальше по туннелю. Облегчение вспыхнуло в Уркоте, прежде чем он смог подавить его. Они прошли мимо. Им с Келли просто нужно немного подождать, прежде чем двигаться дальше. Непосредственная угроза миновала, и это логово было безопасно.
От мучительного рычания, донесшегося из коридора, у Уркота по спине пробежал холодок.
Более крупный из двух странников духа, спотыкаясь, отступил в комнату. Самка — четыре руки, четыре ноги, без застежек, ростом в три сегмента. В ее телосложении была худоба, не свойственная самкам теневых охотников и терновых черепов, подчеркивающая кости под ее шкурой в одних местах и мощные, жилистые мышцы в других.
В свете кристаллов ее бледная шкура приобрела собственное голубоватое свечение.
Она прижала нижнюю руку к груди. Из-под прижатой ладони на предплечье текла темная кровь. Ее когтистые жвалы широко раскрылись, и она зашипела в направлении дверного проема.
Меньший по размеру странник духа, самец, ворвался в комнату и бросился прямо на самку. Скорость и внезапность его атаки заставили Келли вздрогнуть, а волосы на ногах Уркота встали дыбом.
Самка с ревом упала. Прежде чем она рухнула на пол, самец, чья светящаяся шкура была испещрена шрамами, уже наматывал шелковую веревку, свернутую в его руках, на ее конечности.
Несмотря на ее размеры, борьба самки, казалось, только сильнее запутывала ее в шелке. Через несколько ударов сердца она была связана по рукам, ногам и шее, самец вытягивал дополнительную веревку. Она зарычала и рассекла воздух клыками на жвалах, мышцы напряглись, когда она боролась с шелком.
Зарычав, самец потянул за веревку, заставляя самку запрокинуть голову. Его щель открылась, и показался белый стебель. Используя шелковую веревку, чтобы контролировать ее и держать ее жвалы подальше, он взобрался на самку, защелкнув застежки у нее на талии. Низкий стон вырвался у него, когда он сильно толкнулся.
У Келли перехватило дыхание, и она поспешно, но тихо прикрыла рот и нос. Уркот погладил ее пальцами, напоминая ей, что он рядом, в то время как его застежки сжимали ее.
Обвив своими конечностями самку, самец странников духа ускорил свои толчки, хрипло дыша. Его когти впились в ее шкуру, на ней выступили темные капли крови, которые заблестели в тусклом свете. Самка зарычала от боли и бессильной ярости.
— Кир’ани, кир’ани, кир’ани, — хрипел мужчина снова и снова.
Моя, моя, моя.
Пока странники духа спаривались, их хрипы эхом отражались от стен, Келли дрожала, прижавшись к Уркоту. Дикость и враждебность этого совокупления были настолько далеки от того, что они с Келли пережили в гроте, что он не мог считать это одним и тем же актом.
Связывать, покорять и заявлять свои права — все это было инстинктивным для вриксов, но среди теневых охотников и терновых черепов эти желания было принято исследовать с добровольного согласия партнера. То, чему он был свидетелем сейчас… Это был старый путь. Путь, который породил так много поучительных историй, который оставил бесчисленное количество самцов искалеченными или мертвыми.