Копатель
Шрифт:
Его сердца чуть не остановились.
Как он позволил себе быть таким беспечным? Он знал, знал, какой нежной была ее человеческая плоть, как легко ее можно было сломать.
— Прости, — прохрипел он. — Я не хотел причинить тебе вреда, Келли. Я…
Она прижала палец к его рту.
— Тссс.
Уркот моргнул, уставившись на нее сверху вниз, прежде чем прикоснуться ртом к ее пальцу в поцелуе.
Келли провела пальцами по коротко остриженным волосам по бокам его головы и довольно замурлыкала. Когда удовольствие снова поднялось в нем, и очередная порция семени наполнила
— Боже, это потрясающее ощущение, — тихо сказала она, все еще улыбаясь. — Я люблю твой член и эти маленькие трепещущие штучки. Я не хочу, чтобы это вообще заканчивалось.
Гордость наполнила его грудь. Его самка наслаждалась их совокуплением. Ощущения были волнующими, приятнее всего, что он мог себе представить, но все это было невероятно усилино удовлетворением Келли.
— Это не закончится. Пока нет, — сказал он.
Келли открыла глаза, чтобы встретиться с Уркотом взглядом, и нежно погладила его по лицу.
— Хорошо, потому что тебе так чертовски хорошо внутри меня.
Уркот издал трель и уткнулся носом ей в шею, глубоко вдыхая ее аромат.
— Я бы держал свой стебель глубоко в тебе, пока Восьмерка не заберет меня, если бы мог.
Крепко обхватив ее руками, Уркот перекатился на спину по шелковому гнезду, устраиваясь в нем и обвивая ногами свою самку, чтобы обеспечить ей как можно больше тепла своим телом. Она лежала на нем, раскинув ноги в обе стороны, положив голову ему на грудь, и ее влажные кудри щекотали его шкуру.
По телу Уркота прокатилась волна удовольствия, заставив его усики снова затрепетать внутри Келли. Он наслаждался каждым ощущением, каждой ее реакцией, каждым тихим звуком, который вырывался у нее.
Постепенно пульсация затихла, его усики спрятались, и его пара обмякла. Его собственное тело становилось тяжелее с каждым ударом сердец, и боль, мучившая его с момента камнепада, вернулась на место.
Но он держался до тех пор, пока ее дыхание не стало глубже, и он не понял, что она заснула. Больше всего он дорожил этими мимолетными мгновениями — тем, что его паре было достаточно комфортно, она достаточно доверяет ему, чтобы спать с ним вот так, с его стеблем, все еще находящимся внутри нее.
Затем он позволил изнеможению утащить себя во тьму.
ГЛАВА 16
Резкие, болезненные спазмы и гложущая, вызывающая тошноту пустота резко вырвали Келли из ее снов.
Голод.
Адски сильный.
Она крепче зажмурила глаза и сморщила нос, уткнувшись лицом в грудь Уркота.
Келли не хотела вставать, не хотела двигаться, пока так уютно свернулась в объятиях Уркота. Ей было тепло, и это именно то место, где она хотела быть.
Однако теперь, когда она проснулась, стали проявляться и другие неприятные ощущения. Наполненность мочевого пузыря, тупая боль, которую она почувствовала после обвала, слабое жжение в плече, где ее укусил Уркот. Гораздо приятнее всех этих ощущений была боль между бедер, где Уркот так восхитительно растянул ее.
Келли
усмехнулась. Она никогда в жизни не чувствовала себя такой наполненной, никогда не испытывала столько удовольствия.Мой человек-паук трахнул мою киску таааааааааак хорошо.
Почему она так долго ждала? Все это время у нее мог быть умопомрачительный секс. Неудивительно, что у Айви и Ахмьи всегда были такие мечтательные выражения на лицах.
Сделав глубокий вдох, она почувствовала запах Уркота и мускусный аромат секса, который исходил от них обоих. Тепло разлилось по ее лицу. Все ее тело было покрыто спермой.
Мне очень нужно помыться.
Но это могло подождать еще немного. Ей было хорошо прямо здесь, и она не хотела, чтобы этот момент сейчас заканчивался.
Повернув голову, чтобы прижаться к Уркоту щекой, она провела ладонью по его груди и вниз по боку, пока ее пальцы не наткнулись на изуродованный шрам там, где когда-то была его нижняя левая рука. Ее сердце сжалось.
Она слышала историю о том, как Уркот потерял руку, когда они впервые встретились с Гарахком и терновыми черепами. Хотя терновые черепа и теневые охотники были врагами, когда произошла эта история, Гарахк с большим уважением отзывался о доблести Уркота.
Уркот был последним теневым охотником, выстоявшим против огромной, опасной самки-воина, которая убила многих его товарищей, прежде чем встретиться с ним лицом к лицу. И Келли знала, что ни история Гарахка, ни более сдержанный и приземленный рассказ Уркота не передали всей боли и травм, которые он пережил во время той встречи.
Самка-воин голыми руками и необузданной силой оторвала Уркоту всю руку. И он, уже получив удар по голове, который, вероятно, должен был убить его, поднял конечность и использовал ее, чтобы забить своего врага до смерти.
Когда Келли впервые услышала эту историю, она назвала ее безумной. Она пожалела об этих словах.
В том, что сделал Уркот, не было ничего безумного. Он оказался в ужасной, безвыходной ситуации, и сделал все, что мог, перешел все границы, чтобы защитить своих выживших товарищей от ужасающей угрозы. Он столкнулся лицом к лицу с собственной смертью, чтобы помочь другим.
Возможно, он не видел в этом героизма, но он был неоспорим. И цена, которую он заплатил…
Она не могла представить, какие страдания ему пришлось пережить. Он сам упоминал, что ожидал смерти в том болоте. Хотя он был жив, она не сомневалась, что травма навсегда изменила его жизнь.
И все же она ни разу не слышала, чтобы он жаловался. Она ни разу не слышала, чтобы он роптал на свою судьбу. На самом деле, он открыто шутил по этому поводу, дразня людей, указывая на то, что три руки — это все еще больше, чем есть у них.
Уркот был скалой в своей надежности, выносливости, уравновешенности, жесткости. Но при этом он был таким мягким и поддерживающим. Хотя его шрам, несомненно, нес в себе глубокую травму, он превратил его в нечто большее — символ поддерживающего, заботливого, самоотверженного врикса, которым он был.
Келли легонько погладила грубый шрам.
Он напрягся под ней, тяжело вздохнув, и его руки крепче обхватили ее.
— Ты сказал, что иногда все еще чувствуешь ее, — тихо сказала она. — Значит ли это, что ты все еще чувствуешь боль?