Копатель
Шрифт:
— Да.
Она тихо рассмеялась.
— Такой б-прямолинейный.
Зарычав низко и глубоко, он заставил себя посмотреть ей в глаза и отпустил ее руки.
— Сними это.
— Мне нравится, когда ты в-в-властный, — сказала она, вытаскивая руки из прорезей своего топа.
Он стиснул челюсти и опустил руки по бокам ее юбки, которая была чуть выше изгиба бедер.
Боги, она так идеально вписывалась в его хватку, как будто каждая частичка ее тела была создана специально для него.
Уркот быстро справился с завязкой у нее на бедре, поймал юбку, прежде чем она
Красная дымка замерцала по краям его зрения, и жар разлился внутри, когда его затвердевший стебель настойчиво надавил на щель. Застежки крепко сжались вокруг нее в отчаянной попытке вернуть контроль. Инстинкты Уркота требовали, чтобы он взял ее, взял ее, взял ее.
Его самка стояла перед ним обнаженная. Было бы так просто опутать ее в шелк, раздвинуть ее бедра и вонзить член в ее тело.
Она принадлежала ему по праву.
— Уркот?
Мягкий голос Келли прорвался сквозь безумный туман в его сознании, и он оторвал взгляд от ее щели, чтобы посмотреть на нее без желания, затуманивающего его восприятие. Она стояла, дрожа, стуча зубами, снова скрестив руки на груди и обхватив себя руками, пока с ее волос капала вода.
Клянусь Восемью, что он делал? Гнев вспыхнул в нем, и его потребность защитить Келли отогнала брачное безумие, которое уже пустило корни.
Его пара нуждалась в тепле и утешении, а он подводил ее.
Тело Уркота напряглось, он зажмурился и глубоко вздохнул, желая успокоиться. Как только он убедился, что контролирует ситуацию, он занялся тем, что отнес ее одежду ко входу и повесил рядом с одеялом.
Это дало ему несколько мгновений передышки, краткого избавления от искушения.
Когда Уркот снова повернулся к Келли, она уже забралась в гнездо, где сидела, подтянув колени и обхватив их руками. Она выглядела такой маленькой. И все же прилив гордого собственничества захлестнул его, когда он увидел ее, уютно устроившуюся там, окруженную его шелком.
Он опустился на гнездо рядом с ней, ложась на бок, и поднял вверх правые руки.
— Идем, Келли. Я поделюсь своим теплом.
Она поспешно заползла в укрытие его рук, вытянувшись рядом с ним, и Уркот зашипел, когда ее холодная кожа коснулась его шкуры.
— И-извини, — сказала Келли.
Не позволяя ей даже подумать о том, чтобы отстраниться от него, Уркот обхватил ее руками и притянул к себе.
Келли застонала, уткнувшись носом ему в плечо.
— Боже, ты такой теплый, — она подовинулась ближе, пока ее тело не прижалось к его.
Блядь.
Это простое человеческое слово было единственным, которое соответствовало моменту, единственным, которое могло выразить то, что он чувствовал, чего хотел.
Прикосновение ее мягкого тела пробудило в нем желание с новой силой. Он чувствовал, как ее упругие груди прижимаются к его груди, чувствовал, как ее теплое дыхание ласкает его кожу, чувствовал, как ее бедро прижимается к его щели, дразня его самое чувствительное место. Ее аромат, нежный, как утренняя роса, пронизывал его чувства,
маня вдохнуть ее, попробовать на вкус, узнать, так ли она сладка, как пахнет.Когда ее дрожь утихла, его сердце забилось быстрее, дыхание стало неровным, а застежки сомкнулись вокруг ее бедер. Его хватка на ней усилилась, когда желание и долг боролись внутри него. Но это желание быстро перерастало во что-то другое, нечто более сильное, нечто большее — в потребность.
Ему нужна была эта самка. Его самка.
Она вздохнула и заерзала в его объятиях, задевая его грудь затвердевшими сосками.
Уркот вздрогнул, и его член выдвинулся из щели с силой, которая заставила его застонать.
Келли ахнула и застыла совершенно неподвижно.
Его стебель торчал наружу. Он торчал наружу и был плотно прижат к ее бедру, пульсируя на ее гладкой коже, изнывая от первобытной потребности. Он полностью проявил себя не просто в ее присутствии, но с ней в его объятиях.
Член Уркота был твердым, как камень, с которым его всегда сравнивали. И Келли, должно быть, чувствовала каждую проклятую нить его толщины.
— Уркот… — тихо произнесла она, ее пальцы сомкнулись на его груди. — Это…
— Мне очень жаль, — поспешно сказал он, поднимая руки, чтобы отстраниться от нее.
— Не надо, — Келли схватила его за бок, не давая отодвинуться. — Останься.
Он замер. Мгновение назад ее кожа была прохладной и влажной. Теперь ее рука на его шкуре горела огнем. Его сердца колотились так громко, что она не могла не почувствовать их биение под своей ладонью.
— Келли…
Когда он не пошевелился, ее хватка ослабла, и она провела ладонью по его боку и вниз по животу, и это прикосновение ощущалось восхитительным обжигающим жаром. Ее рука остановилась прямо над его щелью, пальцы дразняще двигались взад-вперед. Он застыл, все внутри него напряглось, дыхание стало прерывистым.
— Можно мне прикоснуться к тебе? — спросила она.
Багровая дымка снова окутала его зрение. Его самоконтроль уже висел на единственной истонченной нити, и это его испытание приведет только к неудаче. Ради нее ему нужно отказать ей в просьбе, нужно отказать самому себе. Ему нужно быть сильным в этот момент своего величайшего желания.
— Позволь мне исследовать тебя, Уркот, — Келли провела губами по основанию его шеи.
Поцелуй.
Этого простого, нежного жеста было достаточно, чтобы разорвать нить.
Так близко к Келли, кожа к шкуре… У него не было ни малейшего шанса сопротивляться. Не с ней.
И если быть честным с самим собой, он не хотел сопротивляться.
Уркот опустил руки, положив нижнюю ладонь ей на бедро, а верхней провел по ее спине и зарылся в волосы.
— Прикоснись ко мне, — прохрипел он.
ГЛАВА 14
Прикоснись ко мне.
Слова Уркота, сказанные таким хриплым голосом, эхом отдались в голове Келли.