Копатель
Шрифт:
Щелчок раздался снова, немного тише, немного глубже, немного ближе. И, о Боже, она знала, что это, даже если не знала, что его издавало.
Эхолокация.
Что-то царапнуло камень в туннеле. Для Келли это прозвучало так, словно какая-то конечность волочилась по полу пещеры. В тишине этого темного туннеля звук был оглушительным.
С мучительной медлительностью Уркот поднялся с пола алькова, увлекая Келли за собой. Казалось, он боялся вдохнуть. Она сама была слишком напугана, чтобы сделать вдох, несмотря на жжение в легких. Не надеясь на собственные ноги, Келли вцепилась в
Теперь ее спина еще плотнее прижималась к его груди, и она чувствовала, как его сердца бьются так же быстро и тяжело, как у нее. Любое существо, способное использовать эхолокацию, наверняка смогло бы услышать биение их сердец, не так ли? Сердцебиение Келли, должно быть, было здесь самым громким звуком, с ним мог соперничать только сердцебиение Уркота.
Еще одно царапанье раздалось всего в нескольких футах от нее. Это был звук, который она слышала от Уркота — царапанье когтей по камню.
Щелканье повторилось сразу за нишей. Как оно могло звучать таким… голодным?
У Келли внезапно подкосились колени, и ужас разлился по венам, отчего кровь застыла в жилах.
Монстр в темноте фыркнул. Она почувствовала, как его дыхание коснулось ее лица. Он неровно втянул носом воздух, и Келли зажмурилась, отворачивая лицо.
Эта тварь была прямо перед ней, прямо там, черт возьми, и она не могла ее видеть, не могла определить источник этого леденящего душу ужаса. Никогда за всю свою жизнь, даже во время пребывания в этом неукротимом чужом мире, она не чувствовала себя такой напуганной и беспомощной.
Существо снова издало щелчок. Находясь так близко, Келли кожей почувствовала слабые вибрации звука.
Оно знает. Оно знает, что мы здесь.
Словно в ответ на ее мысль, щелчки перешли в глубокое рокочущее рычание.
Оттолкнув Келли в сторону, Уркот рванул вперед. Она уперлась о холодную каменную стену, но дрожащие ноги подкосились, и Келли упала на колени. Она едва почувствовала удар. Огонь вспыхнул в ее легких, когда она, наконец, сделала судорожный вдох.
Сразу за нишей туннель наполнился рычанием, к которому присоединились звуки невидимой борьбы — глухие удары падений, царапанье когтей, скребущих по полу пещеры, клацанье и скрежет клыков.
И даже глядя прямо на эти звуки округлившимися глазами, Келли ни черта не могла разглядеть. Она не могла сказать, с кем боролся Уркот, не могла сказать, все ли с ним в порядке, нужна ли ему помощь.
Кто-нибудь, пожалуйста, разбудите меня от этого кошмара.
Но это был не кошмар. Все было очень, очень реально. И Келли не могла прятаться здесь, в темноте, пока Уркот сражался за их жизни. И она не будет.
Ползая, она слепо и лихорадочно ощупывала пол ниши. Ее сумка должна была быть где-то поблизости.
Что-то с глухим стуком упало позади. Келли вздрогнула, отскочив к стене. Монстр зарычал, а затем невидимое существо оттащили назад, царапая пол.
С колотящимся сердцем, застрявшим где-то в горле, она ускорила поиски. Ее пальцы натыкались на россыпи камней, пока, наконец, не нашли рюкзак из выделанной кожи ятина.
Схватив
сумку, она потянула к себе, встав на колени и пытаясь ее открыть. В такой темноте руки казались еще более неуклюжими, чем когда-либо. Неужели она действительно так туго завязала эту штуку?Раздался хлюпающий звук, сопровождаемый мучительным рычанием. Она не могла сказать, исходил ли он от Уркота или от монстра.
О Боже, Уркот. Пожалуйста, будь в порядке.
Что-то жидкое выплеснулось на пол где-то позади нее.
Глубоко внутри она была скована льдом, поймана в безжалостную хватку ужаса. Но обжигающий жар бушевал прямо под поверхностью ее кожи. Разительный контраст заставил ее почувствовать, что она вот-вот взорвется.
Держи себя в руках, Келли. Держи себя…
Узел наконец развязался.
— Да! — она раскрыла рюкзак и запустила руку внутрь.
Ее сердце замерло, когда другой звук, болезненное ворчание, донеслось из схватки. Это, несомненно, был Уркот. Даже если она понятия не имела, что делать, она должна была сделать хоть что-то.
Рука Келли нащупала в сумке сложенный солнечный фонарь. Она выхватила его и открыла фонарь, поворачиваясь навстречу этим неистовым, пугающим звукам.
Она включила фонарь.
Келли зажмурилась от яркого света, который после столь долгого пребывания в полной темноте казался ярче тысячи солнц. Существо завизжало и дико забилось, вызвав рычание у Уркота.
— О черт, — выдохнула Келли, когда ее глаза привыкли к свету.
Всего в нескольких футах от нее Уркот боролся с монстром — бледным вриксом такого же роста, как он, но более хрупкого телосложения. Вокруг была кровь, много крови, но из-за их борьбы и глубоких, беспокойных теней, создаваемых фонарем, было невозможно сказать, кому принадлежала эта кровь.
Глаза чудовища были плотно закрыты.
Она знала только одно — каждая секунда промедления была еще одной, в течение которой Уркот мог пострадать.
Стиснув зубы, Келли уронила фонарь, схватила с пола камень размером с футбольный мяч и вскочила на ноги.
Жвалы бледного врикса яростно набросились на Уркота, клешни на их концах щелкнули всего в нескольких дюймах от его лица и шеи. Эти двое представляли собой переплетение конечностей и когтей.
Сжимая камень обеими руками, Келли бросилась в хаос, прежде чем разум успел убедить ее в том, насколько плохой была эта идея. Она подняла свое грубое оружие высоко над головой и со всей силы опустила на один из суставов задней ноги бледного врикса.
Она почувствовала хруст, едва уловимый, но безошибочный, когда от отдачи ее руки дернулись вверх, выронив камень. Нога врикса подогнулась.
Рыча от ярости и боли, бледный врикс развернулся и бросился на нее.
Келли с криком отшатнулась назад.
Освещенные фонарем черты лица врикса врезались ей в память. Головной гребень, загибающийся назад, как свод черепа. Клыки обнажены в оскале. Прямые темные волосы спадают на шею и плечи. И жвалы, заканчивающиеся не клыками, а зловещими клешнями, зазубренными на внутренней стороне.