Чтение онлайн

– Ах, люцер? Ну, тут все еще проще. Мне нет дела до людей, которые по собственной воле тратят свою жизнь на эту дрянь. Такие есть даже у нас в Совете. Сперва глотают синий дым, потом сидят с отвисшей челюстью и, закатив глаза, пускают слюни. Им так нравится? Это их дело. Если кто-то хочет хрюкать, как свинья, и валяться в каждой грязной луже – то причем тут я? Я что, должен вытаскивать его из канавы, где эта скотина будет в свое удовольствие плескаться, и учить вести себя, как человек? Благодарю покорно, это не по мне. Да и большинство других людей к такому благородному идиотизму в духе рыцарских романов не привыкли. Только они просто пройдут мимо, а я посмотрю, нельзя ли обернуть все

это дело в свою пользу.

Где-то к середине своей речи Аденор впервые за все время разговора вышел из себя, и его серые глаза сердито засверкали, но закончил он уже вполне спокойно.

– Я удовлетворил ваше любопытство, мэтр Дивед? – спросил он почти лениво, перестав постукивать по подлокотнику. – Тогда нам осталось только выяснить вопрос о моей доле. Расскажите-ка, как вы делились до сих пор.

– Из прибыли?…

– Конечно же, из прибыли. О ваших выплатах поставщикам я и без вас все знаю.

– Что ж… Тогда все очень просто. Треть шла лично мне, треть капитану Ратгару с командой, а еще треть – Королеве.

– Кому-кому?… – лорд Аденор приподнял брови. – Какой, простите, королеве?

– Королеве Алой гавани. Так называет себя предводительница островных пиратов. Разве вы не слышали?

– Ах да. Кое-что слышал… – протянул Ральгерд. Он сцепил пальцы рук в замок, задумчиво вертя больщими пальцами. – Вы серьезно, что ли, мэтр?… Я всегда считал, что это байки.

– Нет, мессер. Чистая правда, – отозвался ростовщик.

– Вот так номер! – рассмеялся Аденор. – "Волки" подчиняются какой-то бабе. Раньше я их как-то больше уважал.

Дивед громко засопел.

– Как вам угодно, лорд, но Королева – это вам не просто баба. Это только вы сказали, что мы отдаем пиратам десятину, но на самом деле Айя забирает куда больше. И не только у меня – у всех. Если вы про нее правда слышали, то должны знать, что с нею шутки плохи. Плюс все ее головорезы в нее поголовно влюблены. Да-да, не улыбайтесь. Если девка машет топором, это еще не значит, что она совсем уродина… я, правда, сам не видел, но рассказывают – очень хороша. Ей только свистнуть, и меня к воротам приколотят. По частям. Так что давайте уж не будем трогать третью долю.

– Пффф, – фыркнул лорд. – Ну что ж, не трогать так не трогать. Тогда так. Треть этой вашей Королеве, остальное – делим на три равных части: капитану, вам и мне. Идет?

– Не рано ли, мессер? Помощи мы от вас пока не видели, а долю…

– Помощь будет. Не волнуйтесь, мэтр, прибыли на сей раз тоже будет больше. Вы в накладе не останетесь. Слово Ральгерда Аденора.

Лорд смотрел прямо в глаза своему гостю. Он улыбался, но глаза были холодные. Опасные глаза.

И Дивед сдался.

– Ладно. Я согласен, – сказал он. – Только…

– Остальное, думаю, обсудим в следующий раз, – не слишком церемонно перебил его лорд Аденор. – Ко мне как раз сегодня утром должен был прийти еще один полезный человек, и, сдается мне, он уже дожидается в приемной. Так что, если вы позволите, я навещу вас как-нибудь попозже. Фарни!

На пороге снова появился давешний оруженосец.

– Проводи моего гостя.

Лорд откинулся на спинку кресла. Арно Дивед потерянно огляделся, не нашелся, что еще сказать, и медленно заковылял к дверям, проклиная про себя своего скользкого, как угорь, собеседника. Аденор проводил его глазами и еще раз улыбнулся. На этот раз улыбка вышла искренней.

– Ну что ж, полдела сделано, – пробормотал он про себя. И уже громко обратился к замершему у дверей оруженосцу. – Как там мальчик? Ждет?…

– Да, монсеньор.

– Зови.

…Если накануне у "дан-Энрикса" еще оставались какие-то сомнения, касавшиеся предложения

Димара, то после их ужина в особняке Ральгерда Аденора все они развеялись, как дым. Хозяин дома был так же приветлив и гостеприимен, как всегда, но на сей раз Крикс не обнаружил в его поведении намеков на расчетливость или лицемерие и даже усомнился – а уж не померещились ли они ему?…

Аденор, по-видимому, пребывал в прекрасном настроении. Он расспрашивал своих гостей об Академии и с удовольствием припоминал, как сам когда-то жил в Лаконе. А потом, когда лаконцы принялись за угощение, Ральгерд переключился на Дарнторна, ядовито комментируя его последнее выступление в Совете лордов. Крикс, не ожидавший ничего подобного, едва не подавился пирожком с паштетом, но надо признать, что желчное остроумие хозяина особняка пришлось ему по вкусу. К концу ужина он уже позабыл о своей прежней настороженности и смотрел на Аденора почти так же восхищенно, как Димар, сидевший рядом с ним. Лаконцы, как и сам хозяин дома, пили красное вино, нисколько не похожее на кислую и терпкую бурду, которую "дан-Энриксу" когда-то приходилось пробовать в деревне. Вино мессера Аденора было очень сладким и, как показалось Криксу, пахло ежевикой. А еще оно, по-видимому, было крепче всех, которые он пробовал до этого. Или, может быть, он просто слишком много выпил. Голова у мальчика слегка кружилась, на смуглых щеках выступил румянец, а глаза блестели. Крикс не был уверен, что, когда ужин закончится, он сможет дойти до дверей, не покачнувшись, и на всякий случай сидел молча, не желая походить на пьяных поселян, которые, выпив бутылки две вина, сейчас же принимались похваляться перед сотрапезниками и несли такую околесицу, что уши вяли.

Если бы Дарл не решил во что бы то ни стало рассказать Ральгерду Аденору утреннее приключение с Фуэро, то, пожалуй, весь остаток вечера "дан-Энрикс" так и просидел бы молча. А так ему все-таки пришлось участвовать в беседе, а точнее, слушать похвалы и отвечать на удивленные расспросы лорда Аденора. Тут-то опьянение и оказалось очень кстати. Обычно Криксу становилось здорово не по себе, если кто-кто хвалил его за то, чему он сам не придавал особого значения. Но на сей раз мальчик был уже не в состоянии по-настоящему смутиться. В голове шумело, золотистый свет от бронзовых светильников казался ярче, чем обычно, а Ральгерд, вне всякого сомнения, был самым лучшим человеком на земле.

В эту минуту Крикс от всей души любил и Арклесса, и лорда Аденора, и ночное небо над столицей, и ярко освещенную гостиную с роскошным пурпурным ковром. Когда Дарл спохватился, что им нужно было бы вернуться в Академии до тушения огней, и лаконцы, спешно попрощавшись с Аденором, вышли из особняка, Крикс, вопреки своим недавним опасениям, держался на ногах довольно твердо. Но Дарл все равно заставил друга сделать перед возвращением в Лакон изрядный крюк по городу, чтобы ходьба и свежий воздух помогли ему прийти в себя.

Наставник Хлорд столкнулся с мальчиком на галерее и рассеянно выговорил ему за опоздание, но, не заподозрив ничего особенного, велел ложиться спать. Но Крикс не торопился подниматься в спальню. Он зажег свечу и при ее колеблющемся огоньке развернул клочок пергамента, который Дарл сунул ему в ладонь еще на улице. Убористым, но четким почерком, каллиграфическая правильность которого сразу же выдавала скрибу из столичного Книгохранилища, на пергаменте был вписан текст вассальной клятвы. А внизу имелась сделанная другим почерком приписка, сообщавшая, что, если Криксу требуется еще время для раздумий, то он может распоряжаться собой по собственному усмотрению. Если же он уже успел принять какое-то решение, то его будут ждать в особняке на следующее утро.