Истинное имя
Шрифт:
Но Димар явно не находил в этом ничего странного и гордился своей службой у Ральгерда. И, в конце концов, его рассказ показывал, что эта служба была выбрана им совершенно добровольно.
– Д-да, кажется, я тебя понял, – сказал Крикс после короткой паузы. – А как ты попал в Лакон?
– Ну, года через три после того, как я стал служить лорду Аденору, он уже считал меня очень полезным человеком. И решил, что я слишком хорош для мелких поручений. Мне следовало получить образование, достойное его вассала. Аденоры всегда были сюзеренами Арклессов, а у Арклесса в то время как раз умер сын примерно моих лет. Ну я и стал Димаром Арклессом. Я даже свое прежнее имя – Дарл – сохранил, но только уже в виде прозвища. Потом
– Вот это да! Я думал, я единственный простолюдин в Лаконе. А выходит, нас тут двое.
– Э нет, "дан-Энрикс". Я – по всем бумагам – Арклесс, сын Дорана Арклесса из Брее. Я наследую все его земли, состояние и титул. То, что вся его земля – это клочок бесплодной каменистой пустоши с построенной на нем лачугой, гордо называющейся замком, а всего состояния едва ли хватит на приличный плащ, не имеет значения. В Империи есть патриции и победнее, превратившиеся в настоящих приживал у родственников или сюзерена. Важно то, что я – один из них. А не какой-нибудь там Дарл из Рыбного квартала.
– Но ведь на самом деле…
– Ха. Нет никакого "в самом деле". Кого в тебе видят окружающие, тем ты и являешься. Ты в этом скоро убедишься, как когда-то убедился и я сам. Ну ладно, а теперь о главном. Я уже сказал, что ты понравился мессеру Аденору. Что бы ты сказал, если бы он предложил тебе поступить к нему на службу?
– То есть… делать то же, что и ты?
– Да. Мне показалось, что ты не боишься рисковать. И соображаешь тоже быстро, это в нашем деле главное. Память ты легко натренируешь, было бы желание.
Крикс выдохнул сквозь стиснутые зубы.
– Рисковать я не боюсь… но мне бы не хотелось подсматривать или подслушивать, а уж тем более рыться в чужих вещах, как ты в тот раз у Арно Диведа. Это же мерзко.
– Да? – вспылил Димар. – А то, что этот человек готовился продать здесь партию люцера, которой бы хватило, чтобы одурманить половину города – это не мерзко?… Монсеньор был совершенно прав, что помешал ему. И вообще, он совершенно бескорыстный человек. У Арно Диведа была расписка Аденора на пять тысяч ассов. Повторяю – на пять тысяч! Думаю, ты представляешь, сколько это денег. Ну так я мог бы просто забрать ее в тот день. Или порвать. Но я не сделал этого, потому что Аденор мне запретил. А Арно Дивед – настоящий паразит. Мало того, что он контрабандист и ростовщик, так у него еще какие-то темные делишки с половиной островных пиратов. И я нисколько не раскаиваюсь в том, что залез в его дом, что бы ты там ни думал.
– Но почему же Аденор просто не сообщил об этом в Орден? Думаю, лорд Ирем…
– Снова Ирем? – усмехнулся Дарл, прищурившись.
– Что значит "снова"? – несколько смутился Крикс.
– Да у тебя же через слово – Ирем то, Ирем се. Тебя послушать, так ни одно дело в этом городе нельзя решить, не обратившись прежде к Ордену и его коадъютору. Мечтаешь обрядиться в синий плащ – так и скажи.
– А если даже и мечтаю?… – резко спросил Крикс.
Дарл ссориться не пожелал и только чуть пожал плечами.
– Ну и на здоровье. Только место в Ордене ты сможешь получить не раньше, чем закончишь Академию. А до тех пор ты можешь либо проводить дни за учебой и за отработкой наказаний от Наставников, либо заняться настоящим делом. И, поверь, на службе у Ральгерда Аденора тебе предоставится возможность на собственном опыте узнать много такого, чему тебя никогда в Лаконе не научат.
– Это я уже заметил, – выдохнул "дан-Энрикс" на бегу. – Иногда мне кажется, что ты умеешь больше, чем выпускники. И знаешь абсолютно все о каждом человеке в этом городе.
– В каком-то смысле так оно и есть, – Димар польщено улыбнулся. – Единственный человек, о котором я почти ничего не знаю – это сам Аденор. Точнее, все, что нужно знать
вассалу, мне о нем известно, но я все равно так и не смог понять, кто он такой на самом деле. В одном я уверен – он прекрасный человек, служить которому – самая большая удача в моей жизни. Да и где я был бы, если бы не он?… Ты, конечно, можешь возразить, что он и сам остался не в накладе. Но я же говорю не о Лаконе и не о своем происхождении. Когда он взял меня в свой дом, он сделал это просто так. Уверен, что ему и в голову не приходила мысль, что я могу быть чем-нибудь ему полезен.– Да, пожалуй, – согласился Крикс. Несколько минут они бежали молча, экономя силы и дыхание, а потом "дан-Энрикс" решительно тряхнул головой и сказал – то ли самому себе, то ли Димару, продолжавшему бежать так близко от него, что отмахивая руками в такт шагам, каждый невольно задевал другого. – Думаю, ты прав. Если мессер Ральгерд предложит мне пойти к нему на службу, надо соглашаться.
Двое дозорных из четвертого отряда, завернувшихся в плащи, как гусеницы в кокон, и незаметно клевавших носами у входа в Рейнсторн, сперва не поняли, чего от них хотят два запыхавшихся лаконца. А поняв, дружно покатились от хохота. И проводили Арклесса с "дан-Энриксом" насмешливыми выкриками и напутствиями, советуя бежать быстрее. Впрочем, Крикс с Димаром не нуждались в подобных советах. Им совсем не улыбалась мысль, что Ратенн может посчитать свои указания невыполненными и назначить им какое-нибудь новое взыскание. Обратная дорога до Аркмора показалась им куда короче, потому что они больше не вступали в разговоры. Только обменивались время от времени короткими замечаниями, весьма нелестными для самолюбия наставника Ратенна.
Так они и бегали по осеннему парку, пока густой и тягучий звук утреннего колокола не положил конец этому занятию. Звон колокола был таким же громким, как обычно – и, как всегда, внезапным. Застигнутый врасплох "дан-Энрикс" поскользнулся и взмахнул руками, чудом удержавшись от падения.
– Никак не могу к нему привыкнуть, – сказал он. – Дурацкий колокол… Трезвонит так, как будто нужно разбудить весь город!
– Да так оно и есть, – ответил Арклесс. В холодном утреннем воздухе слова как будто превращались в пар, едва сорвавшись с языка. – Колокол всегда звонит в одно и то же время, так что горожане по нему определяют, который час. А если Лаконский колокол звонит в другое время, значит, городу грозит серьезная опасность. Эпидемия, мятеж, пожар или вторжение, хотя, конечно, вряд ли кто-нибудь решится штурмовать столицу в наши дни… По традиции, если в Лаконе бьют в набат, то женщинам и детям нельзя выходить из дома, а мужчины, кроме самых старых и больных, наоборот, должны вооружиться и защищать свой скром или квартал.
– Вам это на занятиях рассказывали? – спросил Крикс, как всегда, ощущая неловкость от того, что его друг мог рассказать о чем угодно – а ему самому оставалось только слушать, открыв рот.
Дарл пожал плечами и безжалостно ответил:
– Нет, зачем же. Это же и так все знают. Ну, по крайней мере, все, кто долго жил в столице, – сжалился Димар, заметив, как вытянулось лицо "дан-Энрикса". – Кстати, по старому закону человека, ударившего в этот колокол без повода, должны были немедленно казнить.
– Что, вот так вот сразу и казнить? – вскинулся Рикс. – За что?… Это же просто колокол!
– Не просто. Надо окончательно сдуреть, чтобы просто так, потехи ради, перебаламутить всю столицу. И потом, из-за подобных шутников кто-нибудь мог бы потом не поверить в настоящую тревогу. Так что закон правильный. Только его никогда не применяли.
– Почему?
Димар развел руками:
– Дураков не находилось – в колокол звонить. Ладно, возвращайся пока к своим. Я схожу к себе и отпрошусь у Вардоса. Встретимся у главных ворот, когда начнется тренировка. Я так понял, мы не станем дожидаться завтрака?