Чтение онлайн

– Заходите! – крикнула.

Ко мне вошла Мариша, принесла на подносе тарелку с чем-то съестным, вроде супа, кусок хлеба, кружку с напитком.

– Ешь, девочка, не бойся.

Я стояла возле худощавой пожилой женщины, чувствуя её боль в коленных суставах.

– Мариша, присядьте на кровать.

Похоже мой деловой тон дезориентировал слегка местное население.

– Пожалуйста, - добавила я мягче.

Женщина от растерянности уселась. Я присела у её ног, обхватила колени и, закрыв глаза, попробовала её хворь увести не в камень, а в воздух.

Я представила

болезнь черной субстанцией, как она выходит из коленных чашек и растворяется в воздухе.

– Получилось!

Я громко выкрикнула.

Мариша подскочила, присела, довольно низко для пожилого возраста, а потом поклонилась мне.

– Пожалуйста. Мариша, можно я в одиночестве поем.

– Да, да, да, - она быстро исчезла.

Я села на всякий случай спиной к двери, стола в комнате не было, пришлось на полу уместиться, расстегнула ворот у балахона, опустила повязку на шею, с удовольствием начала есть.

Съела быстро суп, он был густой и сытный, с большим куском мяса, посуду вымыла в ванной комнате и поставила на столешнице комода.

Спать в чем? Не с горбом же? А как?

Колготы, платье и туфли положила у кровати на пол, накинула балахон свой на нательное белье, маску на шею опустила, капюшон на голову нацепила. За окном быстро темнело, как в Сибири зимой, помню в 7 классе мы учились во вторую смену, так нас родители по очереди встречали, темень была уже в шесть вечера. Я затушила фитильки, оставив два, как ночники, потрогала постельное белье, плотное, чистое, приятное. Сняла сверху покрывало, откинула одеяло и легла, сняла одеяние, рядом с собой положив накидку горбатую.

Как же хорошо!!!! Спина и плечи гудели, я распластала руки и ноги, прикрыла глаза.

Ну, что ж! Имеем красивого статного владыку с непонятной этимологией заболевания. Завтра постараюсь еще раз просканировать ноги и поясницу, мне нужен диагноз. Да.

Нехотя просунула руки в плащ, легла на бок, ну вроде ничего, накинула капюшон на голову, закрыла глаза. Уже находясь в пограничном состоянии, когда уже и уснула вроде, я услышала стук.

Открыла глаза.

Зайдут или нет, интересно?

Дверь открылась. Нда, зашли. Тихо кто-то подошел к кровати, потом к комоду, взял тарелки. Я лежала лицом к стене, спиной к двери и к действиям, что происходили в моих покоях, временных, конечно. Ещё кто-то зашел. Ну, устроили проходной двор.

– Мариша, - шепотом сказал Белогор, - ты чего тут?

– Да вот, зашла справиться, а она спит. Принесла ей сладость, не болят же колени, уже и забыла, как это хорошо, она вымыла всё за собой. Вишь, спит в одёже, стыдится, ах. Жалко, сильная она, откуда только, мыслимо с орчьих земель, в темном вся, там такое носят.

– А у меня опять отнимаются, пойду к себе, пусть отдыхает. Стеша её зовут, обращайтесь к ней по имени, и чтоб слово «болезная» не слышал.

– Гарма уже растрезвонила про лицо её, говорит, такого страха никогда не видела.

– Дура.

Ушли. Я улыбалась. Защищает меня. Зарылась в капюшон, уснула.

Стук. Открыла

глаза. Узнала стены. Я в новом мире, да. Выспалась на удивление, как уснула в одном положении, так и проспала всю ночь на боку.

Стук повторялся.

Я спустила ноги с кровати.

– Сейчас, - крикнула.

За дверью притихли.

– Кто там?

Я была в одном балахоне, платье и колготы не успела надеть.

– Стеша, это я, Мариша, отвори.

Я открыла дверь.

– Мариша, доброе утро, я еще не оделась толком, что случилось?

– Белогор просит тебя.

– Сейчас, умоюсь и приду. В эту дверь же заходить?

– Да, он ждет.

Я умылась, оделась, пошла к владыке. Он восседал на своем кресле.

– Болят?

– Да.

– Доброе утро, владыка Белогор.

Он смотрел.

– Чудно говоришь, Стеша.

– Так привыкла.

– Ела вчера на полу?

– Да.

– Стол тебе принесут и стул, проси, не стесняйся. Вещи сменные, какие нужны?

– Хорошо. Давайте ноги свои, гляну.

Он кивнул, я подошла к мужчине, увидела через свою маску засос на шее у него, и что-то меня так это уязвило. Я уставилась на него, он смотрел тоже, я была закрыта от него, он сглотнул, согнул голову набок, пряча Гармины метки принадлежности.

Еще втюриться в него не хватало! Не надо! Исцелю и сваливаю, беру мзду и, правда, лечебницу открою. Я села у ног владыки.

– До коленей закатайте штаны.

Он послушно собрал ткань, зафиксировал на коленных чашках, открывая красивые спортивные мужские икры, покрытые темно-русыми волосами. Я наклонилась так, чтобы он не видел моих рук, не хотела. Взялась за щиколотки, ладони загорелись мгновенно, будто хворь боялась моих рук, корчилась от моего касания, так-так, я всасывала черноту, и шумно выдохнув, начала выпускать её через рот. Я выдыхала и выдыхала, шумно и часто, как женщин учила при сватках, вот точь-в-точь дышала так, потом закашлялась от сухости в горле, опустила руки, сгибаясь к полу. Владыка соскочил, убежал, прибежал, поднял меня под мышками, усаживая в кресло.

– Стеша, на, попей, я отвернусь, Стеша, - голос казался громким очень, звенел аж в ушах.

– Тихо ты, не шуми.

Он выдохнул, ухмыльнувшись, я подняла на него лицо, мне хотелось пить, очень. Я протянула руку, не задумываясь, оголив до запястья, он схватил её резко.

Бляять!

Как на что-то диковинное смотрел на мои пальцы, крепко сжимая мою ладонь в своей лапищи.

– Маленькая какая, белая, нежная.

– Воды можно, владыка, - я тряханула предплечьем, накидывая на ладонь рукав.

Он дал, я просунула руку под ткань и стала пить жадно, он смотрел.

– Спасибо!

– Сиди тут, Стеша, я сейчас!

Он быстрым уверенным шагом вышел из покоев.

Не понимаю. Может и проклятье, похоже очень, если я лечу руками, забирая хворь, значит как-то её в него поместили, мне надо его осмотреть всего.

В покои вошел Белогор с большим подносом еды, поставил на стол, сервируя. Я наблюдала. Двигался легко, улыбался, не болит, значит. Я рада. Он что хочет со мной есть тут?