Элдрич
Шрифт:
— Король Джерет и его люди покинули замок. Принц Дорджан пропал, сэр!
Зивант нахмурился и медленно повернулся к виночерпию. — Останься с ними. Я пошлю стражу.
Глаза мальчика чуть не вылезли из орбит.
– Я? Я с удовольствием приведу вам стражника.
– Их нельзя оставлять одних.
– Капитан схватил прислоненное к стене Железное оружие, которым он ранее сжег Равецио, и воспоминание о страданиях своего товарища Леталиша вызвало в Казимире смертельную ярость.
– Не подходи к ним. И если они что-нибудь предпримут, заколи их» — он ткнул парня железом в грудь.
– Я быстро пошлю за стражником.
С
– Можно мне воды? — прохрипел Казимир, и юноша посмотрел налево от него, вероятно, молясь, чтобы стражник скоро пришел. — Пожалуйста. Я не хочу вам вреда. —
Юноша сглотнул и огляделся, нервно теребя пальцами, когда его взгляд упал на ведро, стоящее всего в нескольких шагах от него. Возможно, он оценивал, можно ли использовать этот тяжелый железный ковш в качестве оружия. Еще секунда раздумий, и он побежал к нему. Набрав воду, он медленно и осторожно подошел к Казимиру, его рука дрожала настолько, что вода брызнула на пол.
Казимир запрокинул голову, позволяя мальчику налить воду ему в рот. Жидкость почти шипела, проходя по его горлу. Но он был благодарен за нее.
– Может быть, ты мог бы принести немного и для моего друга?
Мальчик, несомненно, более уверенный в себе после этой просьбы, видя, что Равецио был в гораздо худшем состоянии, кивнул и окунул ковш в ведро, чтобы набрать еще воды. Он пересек комнату и подошел к другому Леталишу, который также висел без сил у кирпичной стены, с заковаными в кандалы запястьями и обнаженной кожей, блестящей от ожогов и порезов, которые он получил ранее.
– Сэр? — сказал мальчик, поднося ковш к лицу Равецио.
– Хотите глоток воды?
Равецио запрокинул голову, и как раз когда мальчик собирался налить воду ему в рот, Леталиш плюнул ему кровью в лицо.
Мучительный звук эхом разнесся по старинным кирпичным стенам, а мальчик упал на колени, уронив ковш на пол.
Равецио действовал быстро, подтянув ковш к себе, его тяжелая железная поверхность скребла по каменному полу, затем он уравновесил его на кончике босой ноги, а затем подбросил в воздух, достаточно высоко, чтобы поймать его своей закованной рукой.
Казимир фыркнул.
– Я вижу, ты тренировался в движениях «Цирку Лунае»?
На лице Равецио появилась улыбка, и он казался гораздо менее обеспокоенным своими травмами, чем казалось сначала.
– Женщины любят гибких любовников. Спроси свою мать.
– Используя острый конец ручки, который обычно зацеплялся за ведро, он сжал руки и заклинил заостренный конец в замке своих кандалов. Его мышцы дрожали, пока он крепко держал чашу ковша, пока она наконец не сломалась, разломив запорный механизм.
– Я бы мог обидеться на это, если бы моя мать не была гнусной сукой, которая бросила меня на съедение голодной стае собак, когда мне было всего десять лет. Так что, если ты пытаешься вызвать у меня рвоту, у тебя это чертовски хорошо получается.
Равецио хмыкнул, и оба мужчины опустили взгляд, когда парень тихонько вздохнул. Кровь текла из его глаз и носа, его тело дергалось, пока яд доканчивал его.
Казимир щелкнул языком.
– Бедный ублюдок. Наверное, никогда не пробовал секс, пока ты его не прикончил. Да еще и ковшом. Позорно.
–
Лучше, чем подсвечник, которым я убил последнего.– Звук тяжелых шагов эхом разнесся по коридору, и Равецио поспешил к Казимиру, засунув ковш в замок его кандалов и сломав его так же легко, как и свой собственный. Оказавшись на свободе, оба мужчины поспешили к месту, где перед пыткой были брошены их одежды, и быстро оделись. Они проскользнули мимо безжизненного тела парня к коридору.
Казимир выглянул из-за угла и заметил мелькающие тени на стене от стражников, марширующих по соседнему коридору. Оба вышли из окровавленной камеры в тенистый коридор. Не оглядываясь, они продолжили путь по извилистому лабиринту проходов, выложенных камерами, которые составляли подземелье замка.
Сзади раздались крики — вероятно, охранники заметили их побег. Когда они подошли к повороту в проходе, оба спрятались в тени небольшой ниши рядом с незажженным жаровней, прижавшись к каменной стене.
До ушей Казимира донесся тихий разговор, и он услышал голос, который, как он был уверен, принадлежал капитану Зиванту. Один только его звук действовал ему на нервы.
— Король потребовал, чтобы мы отправили половину наших людей в погоню за королем Джеретом.
— Наши люди делают все возможное, чтобы успокоить разъяренную толпу спиндингов и ниливиров, которые вполне могут прорваться на территорию замка! — Этот голос принадлежал, по-видимому, заместителю Зиванта — одному из мучителей Казимира.
— Насколько я понимаю, несколько солассионов остались позади. Я хочу, чтобы их собрали и бросили в Костную стражу. Что касается толпы, то я даю тебе право применять грубую силу, если это необходимо.
– В словах Зиванта не было никаких сомнений — убить всех, кто сопротивляется.
– Я возьму с собой только несколько сотен человек, чтобы преследовать короля Джерета и принца. Солассионы путешествуют по незнакомой местности, что даст нам преимущество, пока они не доберутся до Примского моря.
— Мы могли бы попросить наших вассалов в Венефикарисе сопровождать вас. — Этот голос принадлежал ближайшему советнику короля Сагарина, лорду Белтэйну.
— Нет, — ответил Зивант, словно его обидела эта идея. — Я сам найду принца. Джерет не собирается его убивать.
– Почему вы так уверены в этом? — спросил лорд Белтэйн.
– Король Джерет сталкивается с серьезной угрозой со стороны наемников, число которых растет, а Сагаэрин неоднократно отказывался посылать помощь.
– Да, я хорошо знаю о Каэле Вексмуре и его банде наемников. Мы потеряли из-за него почти десять тысяч человек, если вы помните.
– В голосе Зиванта слышалась горечь.
– Король Сагаерин не заинтересован в том, чтобы посылать своих людей на верную гибель.
– Но армия Каэла Вексмура растет и растет из-за нашей бездеятельности. Кто может гарантировать, что он не станет угрозой для Никстероса!.
– Вы знаете не хуже меня, чего хочет Каэл Вексмур.
– Зивант понизил голос, но Казимир все равно мог разобрать его слова.
– Мести. За свою мать. За свою сестру. Его гнев направлен на Джерета. Джерет был бы чертовски глуп, если бы убил принца Дорджана. Он просто играет на страхах Сагарина как отца. Я буду вести переговоры с Джеретом, чтобы сохранить мир между Солассиосом и Нюкстеросом и обеспечить безопасное возвращение принца.