Элдрич
Шрифт:
– Чувствуешь себя лучше? — спросила я.
– Прости?
– Ты выглядел нездоровым, когда ел. Я просто хотела узнать, чувствуешь ли ты себя лучше.
– Да. Намного лучше.
– Он сунул ложку с едой в рот, сделал паузу, а затем сунул еще одну ложку, с большим аппетитом, чем в прошлый раз.
– Ты проголодался.
– Я измотан.
Давай. Спроси его.
– У меня есть вопрос. Ты... Ты только что облегчался?
Он замер с ложкой на полпути к рту, нахмурился, а затем опустил ее обратно в
– Ты шпионила за мной?
– Это вряд ли шпионаж, когда дверь приоткрыта.
– Это и приглашение тоже не было, — резко возразил он.
– Я что-то услышала и просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке.
– Что ты видела?
Я могла только покусать губу, чтобы успокоить нервы.
– Ты был… раздет. На стуле.
– Я отвернулась, когда в моей голове снова возник образ скорпиона, боясь, что он увидит беспокойство в моих глазах.
– И я совершенно нормально отношусь к тому, что мужчины должны делать, но разве нужно устраивать из этого спектакль? С огнем и твоим скорпионом. Если Алейсея проснется, такой вид напугает ее до смерти и остановит ее сердце. И тогда все это будет напрасным.
Он нахмурился и постучал ложкой по краю миски.
– Ты права. Я не должен был делать это так близко. Прости.
– То, как он произнес эти слова, его голос, полный раскаяния, заставили меня усомниться, не была ли я слишком строга.
– Почему скорпион? Это твой прод... продо...
– Продожа.
– Он пожал плечами и зачерпнул еще одну ложку.
– Я всегда был связан с ними.
– Как так? — спросила я, заинтригованная.
– Моя мать была укушена скорпионом, когда была беременна мной. Думала, что потеряет ребенка, так как ей стало очень плохо.
– Значит, в твоей крови есть яд скорпиона?
– Полагаю, да.
Я не знала, почему это меня так заинтриговало. Мой взгляд упал на одну из вен, выступающих на его шее, и меня охватило странное возбуждение. Опомнившись, я перевела внимание на огонь в камине.
– Это трудно, знаешь ли. Держиться от тебя на расстоянии.
– Краем глаза я заметила выпуклость его бицепса, когда он сидел, поглаживая рукой подбородок.
– Ты же исключительно мужественный мужчина, который ходит без рубашки и брюк.
Его внезапный взгляд заставил мои щеки покраснеть.
– Ты хочешь сказать, что вид моего тела на самом деле пробуждает в тебе желание?
Подняв брови, я фыркнула и перелистала страницы книги.
– Очевидно, что ты делаешь это намеренно, раз тебе это так забавно.
– У меня не было никаких намерений с тех пор, как ты настояла на том, чтобы мы оставались порознь. Но теперь, когда я осознал, какое впечатление произвожу, будет трудно оставаться одетым.
Это замечание привлекло мое внимание к нему.
– Ты не будешь ходить без надлежащей одежды, когда моя сестра находится всего в одной комнате от тебя.
Уголки его губ изогнулись в дьявольски красивой ухмылке, которая раздражала меня.
– Тогда ответь на вопрос. Я хочу услышать, как ты это скажешь.
Волна жара обдала мои щеки.
– Я уверена, что это очевидно.
– Нет, я хочу увидеть, как эти слова сорвутся с твоих губ.
Улыбка потянула мои губы, но я сдержала это желание.
–
Он откинулся на спинку стула, на лице его было самодовольное выражение.
– Тогда я откажусь тебя тренировать.
Я прищурила глаза.
– Ты подвергнешь меня опасности ради своих глупых игр.
– Сейчас ты не в опасности.
Боги, этот человек был неумолим.
Он поднял бровь с ожидающим выражением.
– Хорошо. Хорошо! Да, ты пробуждаешь во мне желание. Теперь доволен?
– Очень.
– Он взял еще одну ложку, на мгновение облизнув ее, и этот вид заставил мои бедра задрожать.
– Ты снова краснеешь.
– Это из-за камина, — холодно ответила я.
– И из-за моего раздражения. Мне жарко.
– Ты, должно быть, невероятно горячая внутри, раз у тебя такие розовые щеки.
Веселье в его голосе усилило мое раздражение.
– Если ты настаиваешь на том, чтобы дразнить меня, то я займусь книгой.
– Я подняла книгу и притворилась улыбающейся, прежде чем положить ее обратно на колени.
– И боюсь, что наблюдение за тем, как ты читаешь, только вызовет у меня желание снова ускользнуть.
– Ты так отчаянно жаждешь удовлетворения, что банальность читающей женщины возбуждает тебя?
– Я нахожу тебя неотразимой с книгой в руках. Осмелюсь сказать, что редкая женщина приложит усилия, чтобы выучить заклинания и...
– Он поднял вторую книгу с маленького столика рядом с креслом-качалкой.
– Необычные ритуалы смертных.
– Он нахмурился и опустил ее обратно.
– Не многим женщинам разрешается читать. На самом деле, это было против законов прихода.
– И все же ты научилась.
– Мой дед настаивал на этом. Он всегда говорил, что образованная женщина — прекрасное и грозное создание.
– Похоже, он был Благочестивым мужчиной.
– Он был.
– Я улыбнулась, вспомнив, как он тайком приносил мне книги.
– Мне повезло, что он меня воспитал. На то время, которое мне было дано.
– Ну, как насчет такого соглашения... Я буду носить надлежащую одежду, если ты согласишься читать в уединении.
– Это действительно влияет на тебя?
– К сожалению, да. Как и твой дед, я был воспитан так, чтобы восхищаться красотой умной женщины.
– Рикайя тоже читает?
– Рикайя читает, но она предпочитает сказки о принцах и девушках, которые любят друг друга.
– И ты считаешь это глупостью, — сказала я без выражения.
– Я считаю это непрактичным.
– Ты не веришь в любовь, — возразила я.
– Я скептически отношусь к вечной любви. Она кажется мимолетной и непостоянной, что заставляет меня сомневаться в ее смысле.
Я скрестила руки.
– Пожалуйста, объясни подробнее.
Он вздохнул и медленно кивнул.
– Представь себе шторм на море. Несравненную силу, одновременно мощную и...поглощающую. Настолько захватывающая, что уносит тебя в глубину, не давая тебе этого осознать. И сначала все прекрасно. Волны, восторг, — протянул он с ленивой интонацией.
– Ты настолько слеп от любви, что едва замечаешь черную бездну, подкрадывающуюся к твоим ногам.
– И что это за черная бездна?