Чтение онлайн

– А ты бросал мне вызов бесчисленное количество раз, и все же жив. Уверяю тебя, никому не сойдет с рук предательство по отношению ко мне.
– Она махнула в сторону Терона.
– Продолжай.

Терон разбил ампулу, и Зевандер в знак неповиновения крепко стиснул губы.

Толстые пальцы уперлись в его губы: Оргат, державший его за затылок, впился большими пальцами в челюсть Зевандера и силой раздвинул ее. Сильное давление вызвало слезы на глазах у Зевандера; он боролся с болью, отчаянно пытаясь держать рот закрытым, но Оргат с легкостью разжал его.

Дрожащими руками Терон вылил жидкость ему в рот, пролив несколько капель на нижнюю

губу.

Зевандер на мгновение задержал жидкость в глубине горла, намереваясь выплюнуть ее на него, как только его челюсть отпустят, но Оргат держал его крепко. Лойс зажал ему нос, и его горло дернулось от отчаянного желания проглотить.

— О, давай же, упрямый осёл. Проглоти это!

Его глотка расслабилась, и жидкость скользнула вниз. Зевандер закашлялся и захлебнулся, когда эликсир прожёг себе путь по его горлу.

Комната расширилась и размылась, а боль в мышцах и костях рассеялась в тепле. Давление на череп ослабло, и он покачал головой из стороны в сторону, чувствуя тяжесть век.

Лойс наклонилась над ним, ее лицо было искажено и расплывчато.
– Вернись ко мне, Любовник.
– Ее слова доносились искаженно и нечетко, словно она произнесла их под водой, и Зевандер стонал, пока эликсир уносил его в черную пустоту.

Запах серы жёг Зевандеру нос, и он открыл глаза, увидев стену из мерцающего чёрного камня; тонкие пурпурные трещины говорили ему, что он стоит в спящей жиле. Он видел такую всего лишь один раз в жизни, когда был маленьким мальчиком

, когда его частный учитель взял его с собой на экскурсию для изучения. Поскольку вейны считались королевской собственностью, обычно никому не разрешалось к ним приближаться, но Великий Мастер Ганник получил разрешение от стражников.

Стучащий звук привлек его внимание справа, где присела фигура в плаще, откалывая кусочки камня маленьким молотком и долотом.
– Я им покажу. Всем им, — пробормотал незнакомец себе под нос.

В его голосе было что-то смутно знакомое, и Зевандер тихо подошел к трудящемуся человеку.

– Даже спиндинг может владеть магией.
– Он хрипло вздохнул, с силой ударив молотком по плоской стороне долота.
– Даже спиндинг может стать великим магом.

Зевандер огляделся и заметил вдали двух стражников, но что-то в них вызывало беспокойство. Один держал в руке меч, угол наклона которого был слишком неудобным для того веса, который он, должно быть, имел. Конечно, его рука должна была дрожать от слабости. Вместо этого он оставался слишком неподвижным, а другой потянулся к рукояти своего оружия, но так и не вытащил его.

Словно оба застыли во времени.

Крик заставил Зевандера снова обратить внимание на фигуру в плаще, которая, судя по тому, как он покачивался на пятках и прижимал к себе руку, наверняка ударила молотком по собственному большому пальцу.

Камень, который он откалывал, рассыпался и лежал кучей у его ног. В углублении скалы Зевандер заметил глубоко застрявший предмет. Будто заметив его, закутанный в плащ незнакомец засунул руку внутрь и потянул за предмет. Когда тот не поддался, он схватил долото и молоток, казалось, уже не обращая внимания

на свою рану, и отколол окружающий камень. Предмет выскочил и упал на камень внизу. Черный и круглый, размером с небольшую ампулу, он был покрыт каменной пылью, скрывающей какие-либо заметные особенности, но незнакомец поднял его с земли и провел большим пальцем по его поверхности, словно там было в нем что-то мистическое.

Черный паук, размером с монету кельциг, пробежал по руке незнакомца, и тот вскрикнул, уронив предмет на камень. Капюшон его плаща откинулся назад, открыв лицо человека, которого Зевандер видел много раз прежде.

Аластор, или Кадаврос, как он успел понять, но значительно моложе.

С густой шевелюрой темных волос и ярко-синими глазами он наверняка привлекал бы внимание многих женщин своего возраста. Он вздрогнул и отряхнул руку.
– Проклятые пауки. Ненавижу их.
– Он снова поднял свою находку, но замер, словно заметив что-то еще внутри этой углубления. Он порылся в сумке, вытащил восковую табличку и маленький металлический стилус и начал рисовать.

Зевандер присел рядом с ним, молча наблюдая, как тот увлеченно водит стилусом по воску, вырезая рисунок на табличке. Пока тот что-то рисовал, Зевандер сам заглянул в углубление и заметил то, что привлекло его внимание.

Утопленный в стене, словно вычерченный серебром, сиял символ, которого Зевандер никогда в жизни не видел. Возможно, это был глиф, но настолько сложный и детализированный, что он усомнился, возможна ли такая вещь вообще. Зевандер не мог отвести от него взгляда, завороженный его сложностью, пока изображение медленно запечатлевалось в его сознание.

– Зевандер!
– Женский голос, который окликнул его, звучал настолько неуместно, что нарушил его сосредоточенность.
– Зевандер, пожалуйста!

Нахмурившись, он повернулся к ангельскому звуку, который наполнил его грудь теплом.

Слышал ли он его раньше?

Неземное сияние слева от него мелькнуло перед его глазами, настолько ослепительное в своей яркости, что он поморщился и поднял руку, чтобы прикрыть глаза. В центре этого света он едва мог разглядеть стройную фигуру женщины, ее волосы танцевали вокруг плеч, ноги и руки были вытянуты, словно она была прикована к чему-то.

Его ноги несли его к ней по собственной воле.

– Зевандер! Прошу! Проснись!

Зевандер задыхаясь проснулся и вскочил, заставив меня отскочить на шаг назад.

Жрица отдернула руку, стоя на коленях рядом с ним. На ее пальце остались следы порошка «вивикантем, - который она поднесла к его носу, чтобы он вдохнул его.

Расширив зрачки, он огляделся, несомненно, осматривая незнакомое окружение, а затем его дикий взгляд остановился на мне. Он резко поднялся с постели и, выпустив рычание, притянул меня к себе, прижав меня к стене вытянутой рукой. То, как дрожала его рука, говорило о том, что он испытывал и боль, и тревогу.

Я осторожно положила руку ему на плечо, побуждая его опустить руку.
– Все в порядке. Мы в безопасности.

Он развернул меня перед собой, его глаза лихорадочно осматривали меня, а руки — нежные, но быстрые — скользили по моим рукам и шее.