Элдрич
Шрифт:
Он похлопал меня по плечу.
– Пожалуйста, позволь мне закончить. Я провел бесконечные часы в той камере, представляя, что я скажу тебе, если когда-нибудь увижу тебя снова.
– В его глазах блестели слезы, и я моргнула, чтобы сдержать свои.
– Я думал, что, став одним из Красных Людей, мы заслужим благосклонность в глазах Сактона Крейна, но, похоже, он мучил тебя, несмотря ни на что.
– Это не твоя вина. Он был жестоким человеком.
Отец кивнул, на его губах заиграла легкая улыбка.
– Мне всегда нравилось думать, что, возможно, есть обстоятельства, которые сделали нас такими, какие мы есть. Какой жестокий бог, добровольно наносящий такие
– Было странно слышать, как отец так говорит о Красном Боге, и я задалась вопросом, не повлияло ли вино на его мысли, если оно было в его руках.
– На протяжении веков мы осуждали ливерийцев за их поклонение Морсане. Мы пытались изменить их, обратить в нашу веру. Мы боялись того, что они принимали. И все же, Каедес, Красный Бог, подстрекал к кровопролитию и войне.
– Устремив взгляд вдаль, отец покачал головой.
– В конце концов, мы все в той или иной степени поклонялись смерти, только они были гораздо менее жестокими.
Мы оба смотрели в сторону Алейсеи, которая все еще смеялась и танцевала среди других женщин, присоединившихся к ней.
– С тобой обращались как с уродством. С семенем Запустения.
Я обернулась и увидела, как его челюсть дрожит, словно он с трудом сдерживает слезы.
– Ты была всего лишь ребенком. Ребенком, который не искал ничего, кроме любви.
Его слова, какими бы болезненными они ни были для меня, наполнили мое измученное сердце, и слезы хлынули из моих глаз, скатываясь по моим щекам. Руки обняли меня, и я прислонилась головой к его плечу, сдавшись признанию, одобрению и принятию, за которые я боролась столько лет.
Сквозь слезы я заметила, что Алейсея замедлила шаг, но, похоже, увидев нас, она улыбнулась и многозначительно кивнула, а затем возобновила танец.
– Этот Зевандер… ты его любишь?
– Серьезный тон голоса отца не смог скрыть его эмоции.
Улыбаясь, я выпрямилась.
– Да.
– Странно, как легко мне наконец удалось это признать.
– Мне кажется, что я любила его всю свою жизнь.
Отец кивнул.
– Я чувствовал то же самое по отношению к матери Алейсеи. Ее смерть была для меня как моя собственная.
– Он поднял чашу, чтобы сделать еще глоток вина, но замер.
– Ты мечтаешь вернуться туда, откуда он пришел.
У меня сдавило грудь — я еще не успела обдумать, как затронуть эту тему с ним и Алейсеей.
– Ну, я… Я не уверена…
– Но ты его любишь. В этом ты уверена?
Я кивнула.
– Да.
– Ты чувствуешь себя с ним в безопасности? Уютно и счастливо?
– Да, чувствую.
– Тогда тебе следует уйти.
– Ты и Алейсея не сможете пересечь… границу, за которой он живет.
– Учитывая, что он, похоже, с трудом принимал саму идею существования другого мира, я оставалась осторожной в своих словах.
– Чтобы уйти с ним, мне пришлось бы оставить тебя здесь.
– Это наш мир, Мэйвит.
– Наверное, это говорил алкоголь.
– Это единственный мир, который мы знаем.
– Я не думала, что ты веришь в другие миры.
– Я не верил.
– Он сдвинул брови и устремил взгляд вдаль.
– Но ничто из этого мира не смогло бы дать отпор тем существам у церкви. И мы выжили. Благодаря ему. Благодаря тебе и твоим… способностям. Мы противостояли злу.
– Он поднял бокал с вином и сделал глоток.
– С того момента, как ты появилась в нашей семье, я боялся, что наш мир, наша ненависть к другим, уничтожит тебя. Я горжусь тем, что я твой отец. И я рад, что Красный Бог выбрал нашу семью, чтобы воспитать тебя. Я хочу, чтобы ты пошла туда, куда ведет тебя сердце. Мы с Алейсеей
Сквозь слезы я подняла взгляд и увидела, как она прижалась головой к груди ливерийца, медленно покачиваясь вместе с .
– Вы двое будете здесь в безопасности?
– Гораздо безопаснее, чем когда-либо были в Фоксглаве. Ливерийцы гораздо терпимее, чем мы. Я предал их жрицу, рассказал Моросу, где найти вивикантем. Это привело к резне ее народа, и все же они приняли нас. Ухаживали за нашими ранами. Она простила меня, несмотря на мое презренное предательство.
– Ты хороший, отец.
– Я хочу быть таким. Именно поэтому я призываю тебя следовать за своим сердцем. Обещай мне, что будешь.
– Обещаю.
С другой стороны костра жрица смотрела на нас.
– Сомниал — это похоже на наше празднование солнцестояния? — спросила я.
– В некотором смысле да. Сомниал — это дань уважения богам. В последние годы он стал чрезвычайно важен для ливерийцев. Они верят, что их неспособность воскреснуть из мертвых — это их искупление. Ваше присутствие дает им надежду.
– Мне не интересно рожать целое поколение. Я не предназначена быть сосудом.
– Возможно, нет. Или, может быть, Морсана избрала для тебя иную судьбу.
Словно подслушав наш разговор, жрица поднялась на ноги и махнула мне рукой.
– Пора нам найти вейн и узнать, какие благословения или проклятия таит для нас будущее.
Острые края мертвого вейна впивались мне в спину, пока я лежала, вытянув руки и ноги, скованные цепями. Глядя в небо, я задавалась вопросом, не находится ли Райвокс там, наверху, и не смотрит ли он прямо сейчас вниз. Если да, то положение, в котором я оказалась, явно не выглядело для него слишком дружелюбным.
Под мной, начертанный мелом на черных камнях, был странный символ, который, как я впоследствии узнала, был связан с дэймосом. На краю вейна, по крайней мере в пяти метрах над тем местом, где я лежала, стояли жители деревни, все вглядываясь в меня с любопытством.
Я провела взглядом по ним, ища Зевандера, но обнаружил только Отца, Корвина и Алейсею, чьи обеспокоенные выражения лица говорили о том, что они не совсем согласны с этим планом.
– Вейн, по сути, мертв, не так ли?
– Смешок застрял у меня в горле, когда жрица резко дернула за цепь.
– Уже столетиями.
– Хорошо. А вы не способны тайно возродить ее?
– Только бог может возродить вейн. Умерший вейн остается мертвым.
– Какое облегчение.
– Мы вызовем дэймоса. Если он пощадит тебя, пророчество не сбудется. Если нет, ты сгоришь.
Я сглотнула, стараясь избавиться от комочка в горле.
– И вы намерены вызвать его? Почему бы просто не позволить ему появиться самому, если он так решил?
Жрица приподняла бровь, затягивая узы на моих ногах.
– Ты боишься его приговора?
– Конечно, нет. Я абсолютно уверена в себе.
– Я снова оглядела толпу в поисках Зевандера, пытаясь решить, хочу ли я, чтобы он был здесь, или нет.
– Хорошо, начнем.
– Она повернулась к толпе жителей деревни и подняла руки.
– С тех пор, как наши предки прибыли в земли смертных, много веков назад, мы охраняем этот вейн.
– Ее голос эхом разнесся по глубокому рву.
– Мы не желаем Васморе зла. Судьба показала два пути — один рождения и жизни, другой Сейблфайра и смерти. Морсана выберет. Как ее скромные слуги, мы примем любое решение нашей возлюбленной богини.