Элдрич
Шрифт:
Эритания повернулась ко мне и опустилась на колени рядом, вытащив из плаща маленький тонкий клинок. Рука была связана слишком туго, чтобы вырваться, и я смотрела, как она провела лезвием по моей ладони. За крошечным кинжалом тянулось белое жгучее жжение, а тоненькая струйка крови пролилась на камень под мной.
– Бог Сейблфайра, повелитель огня, мы взываем к тебе по имени. Дэймос. Дэймос. Дэймос. Кровь проливается на вейн. Сквозь раздробленные кости мы призываем твое имя. Дэймос!
– Толпа подхватила ее слова, и их единый голос эхом разнесся по ущелью.
– Дэймос! Дэймос!
Если я не вообразила, то тепло согрело
Я совершила ошибку?
Я снова искала в толпе Зевандера, гадая, видит ли он, чувствует ли панику, поднимающуюся к моему горлу. Я запрокинула голову к небу. Как быстро я смогу вызвать Райвокса, если понадобится?
Камень горел все сильнее, и, словно осознав это сама, Эритания сдвинулась с места, нахмурившись. Она убежала прочь, к толпе, и трое ее ливерийских людей подхватили ее за руки, вытащив из вейна.
Я закрыла глаза, чтобы успокоиться, пока они продолжали свой скандирование.
Жар под мной рассеялся, как угасающая свеча. Камень стал холодным. Сначала я не могла понять, так ли он нагрелся, что я онемела, но я открыла глаза, и песнопения стихли.
Минуты шли, пока я лежала, глядя на звезды над головой, и в спине, там, где камень давил на позвоночник, разливалась боль.
Наконец жрица махнула рукой ливерийцу, стоящему рядом с ней. Не колеблясь, он спустился в вейн и приложил ладонь к камню.
— Он холодный, — сказал он. — Камень остыл!
— Тогда решено. Она жива! Морсана выбрала свой путь, и мы примем ее и будем защищать. Мы будем ждать, чтобы увидеть, какое чудесное благословение она принесет!
Толпа за ее спиной взревела, и мои мышцы расслабились от облегчения. Мое внимание привлекла фигура в плаще, проскальзывающая сквозь толпу, и, сжав губы, я покачала головой.
Скрестив руки, я стояла напротив Зевандера, который сидел, раскинувшись в кресле, выглядя болезненно соблазнительно с расстегнутой туникой. — Ты просто не смог удержаться.
Улыбка заиграла на его губах, когда он пожал плечами.
– Это было безобидно.
– Может быть, но я действительно что-то почувствовала.
– Да. Ты дрожала. Я предположил, что тебе холодно, и послал тепло через камень.
Я наклонила голову.
– Как ты это сделал с такого расстояния?
– Тепловое излучение.
– Он протянул ладонь к полу, и тепло проникло в подошвы моих ног, поднялось до груди и проникло в кости, словно тлеющий уголек.
– Так же, как я согревал тебя и Алейсею во время похода к Фоксглаву.
Длительные волны тепла пробегали по моей коже, словно лихорадочные руки, и по моей спине пробежал дрожь.
– Ну, ты на мгновение напугал меня. Я думала, что они действительно вызвали бога.
Зевандер наклонился вперед, обхватил меня пальцами за талию и притянул к себе.
– Лунная ведьма, даже бог не осмелится прикоснуться к тебе безнаказанно » Отбросив локон за мое ухо, он притянул мои губы к своим для поцелуя.
– Я очень терпеливо ждал, чтобы снять с тебя это платье.
– Он слегка наклонил голову, проведя взглядом от моего лица к высоким разрезам,
Отчаянно пытаясь игнорировать его ласку, я прищурила глаза, глядя на него.
– Ты тоже наблюдал за мной в «Сомниале»?
– Ты спрашиваешь, смотрел ли я, когда этот жалкий смертный предлагал тебе свое семя?
– Он фыркнул в смехе.
– Да.
Приподняв брови, я наклонила голову.
– Я впечатлена. Я ожидала более бурной реакции.
Он пожал плечом.
– Вовсе нет.
Изучая его бесстрастное выражение лица, я нахмурилась.
– Что ты сделал?
Сжав губы, он покачал головой.
– Ничего серьезного.
– Что значит ничего? — спросила я ровным тоном.
– Просто добавил в его вино немного настойки пурганового корня.
Раскрыв глаза, я сжала губы, чтобы сдержать смех, подкатывающий к горлу.
– Скажи, что ты этого не делал.
Пургановый корень — сильное слабительное, действие которого длится несколько часов.
– Где ты это нашел?
– У жрицы довольно обширная коллекция эликсиров.
– Ты вломился в ее храм?
– Дверь была не заперта. Никто не охранял. Я посчитал это приглашением взять все, что захочу.
– Легко толкнув меня рукой, он подтолкнул меня на свои колени, и платье поднялось чуть выше бедер, когда я оседлала его ноги. Он приподнял бедра достаточно высоко, чтобы достать из кармана маленький флакончик с розовой жидкостью, и поднял его, чтобы я могла разглядеть.
– Что это?
– Афродизиак, — сказал он и наклонился, чтобы поцеловать мою шею.
Я выхватила флакончик из его рук и поставила его на столик рядом с нами.
– Мне не нужен афродизиак с тобой.
– Неужели?
– Мм-хммм.
– Я обхватила его шею руками, пока он целовал линию вдоль моего горла.
– Очень легко возбуждаешься.
– Не так сильно, как возбужусь, когда это платье снимется, — сказал он, прижавшись к моей шее, зацепив пальцами верхние края разрезов на моих бедрах. Он поднял его, обнажив изгиб моей попки, обхватил ладонями мои щеки и, подняв подбородок, прижался к моим губам. Именно в этом поцелуе его поведение изменилось.
Руки, которые всего несколько мгновений назад с непреклонной решимостью сжимали меня, задрожали, но не от желания и не от страсти. Он сжимал меня с напряжением, словно дамба, которая вот-вот разломится. Его взгляд опустился, прервав поцелуй. Брови сдвинулись, и снова на его лице мелькнула та редкая тень уязвимости. Единственный раз, когда он, казалось, ослабил бдительность.
– Мне нужно…
Я прижала подушечку большого пальца к его губам и поцеловала его в макушку.
– Я знаю, — прошептала я.
– Тебе не нужно просить меня об этом.
Острая интенсивность его взгляда притупилась, превратившись в что-то преследующее и пустое, переполненное невысказанными кошмарами. Нежные руки скользнули к моей пояснице, как будто он искал в моих глазах какой-либо признак колебания. Возможно, нерешительное мигание или проблеск отвращения. Вместо этого я удержала взгляд твердым, уверяя его, что со мной все в порядке, несмотря на мое отвращение к тому, чтобы причинить ему боль.
Его ладонь обхватила мою щеку, и сквозь этот мучительный взгляд он смотрел на меня, словно я была чем-то священным, тайной, которую он жаждал сохранить для себя.