Элдрич
Шрифт:
Пожалуйста, Морсана! Помоги мне!
– Ударь кнутом по земле.
Голос привлек мое внимание к маленькой девочке, стоявшей позади меня. Все вокруг меня двигалось медленно, слишком медленно. Как будто время каким-то образом повернулось вспять, чудовища ползли со скоростью улитки. И тогда я заметила ее глаза — серебряные глаза, такие же, как у меня.
– Морсана?
Девочка улыбнулась, ее тело растворилось в облаке черного дыма, и из него в небо взмыл ворон.
Я выдохнула, и все вокруг снова пришло в движение.
Вирмиши окружили отца и меня.
Все мое тело дрожало, когда я сжала в руке костяной кнут.
Чудовища рычали, приближаясь, их зубы щелкали в угрозе боли и смерти.
Стиснув челюсти, я отвернулась от отца и, задержав дыхание, я с силой ударил кнутом по земле.
Волнистая вибрация потрясла каждый нерв в моем теле, заставив стучать зубы. Внизу тело отца подпрыгнуло по склону холма, его конечности болтались, как у марионетки без ниток.
Раскатистый треск был единственным предупреждением, прежде чем вирмиши вокруг меня взорвались, разбрасывая по воздуху внутренности и кожу, и я пригнулась, прикрыв затылок руками. Земля под отцом и мной загудела, сердце забилось, когда глубокая трещина ползла от того места, где лежал конец моего кнута, по снегу, к церкви.
Я медленно встала, наблюдая, как трещина расширяется, ползет по ландшафту, словно развилка льда.
Нет.
Я бросилась за ней, преследуя вибрирующую трещину, наблюдая, как вирмиши взрываются вокруг меня.
– Зевандер! Алеисия!
— закричал Корвин, ковыляя ко мне. Позади него два вирмиша разлетелись на куски кровавой мякоти и черной ихоры. Он пригнулся, когда на него посыпался дождь из мяса и раздробленных костей. Третий отскочил назад, чтобы наброситься, и взорвался в воздухе, его туловище тяжело упало на пути Корвина. Еще один крик вырвался из его горла, и он резко остановился, размахивая руками, когда чуть не перевернулся через него.
Когда я подошла, он согнулся пополам, хрипя, пытаясь отдышаться, и указал на фигуру, сгорбленную вдали.
– Алейсия! Она… она… не… в себе!
– Иди, останься с моим отцом! — приказала я и продолжила идти к ней и к церкви.
– Алейсия!
Я сократила расстояние, замедлив шаг, когда она вытянула шею в мою сторону, ее глаза были похожи на два черных шара.
– Четыре, три, два, один. Один, два, три, четыре, — тихо пробормотала она, и когда она снова повернулась, дергаясь и кашляя, я нахмурилась.
– Алейсия?
Не успела я спросить, в порядке ли она, как ревущий рык агонии пронзил церковь и разорвал воздух, словно лезвие, перерезающее нежный лепесток. Сердце подскочило мне к горлу.
– Зевандер!
– Я помчалась к церкви, заметив трещину, пробирающуюся под фундаментом. Земля разверзлась, оставив зияющую траншею, а трещины расходились паутиной по древним камням здания. Стекла из нескольких уцелевших окон разлетелись вдребезги, когда каменная стена рухнула и обрушилась на землю, подняв в воздух обломки и снег.
– Зевандер! Нет!
Удар сотряс землю под моими ногами и подкосил колени. Я рухнула, протягивая к нему
руки. Острая, дезориентирующая боль пронзила бок моей головы в вспышке света.Мир погрузился в черноту.
ГЛАВА 64 МАЭВИТ
Резкий рывок тела вырвал меня из сна, и я открыла глаза, увидев тусклый свет, настолько ослепительно яркий, что я поморщилась. Острая боль пронзила виски, и я застонала, когда она пронзила мой череп глубокой, пульсирующей болью, которая усилилась вместе с высоким звоном в ушах. Прижав ладонь к голове, я выпустила шипение, сжимая челюсть, пока боль усиливалась, а затем медленно стихала .
Боль скручивала мои ноги и руки, а напряжение сжимало легкие, когда я повернулась на бок и закашлялась. Под слабым запахом дыма и дерева витал мускусный и горький животный запах. Я вцепилась пальцами в спутанную шкуру, покрывавшую меня, которая давала лишь немного тепла от пронизывающего холода, проникавшего глубоко в кости.
Сон манил меня, умоляя закрыть глаза еще на мгновение, а тошнотворное головокружение скручивало желудок, пока мое тело тряслось в такт колесам, подпрыгивающим на неровной местности.
Где я?
Когда я подняла голову, меня встретили ржавые железные прутья. Клетка? Над головой потолок дребезжал и раскачивался при каждом ухабе. За решеткой дети заглядывали ко мне, бежав рядом с клеткой. На их бледных юных лицах виднелись размазанные очертания воронов, нарисованные черной кохлой над глазами и на лбу.
Я отползла назад, и мой позвоночник с грохотом ударился о прутья за спиной. Еще больше детей гнались за повозкой, везущей меня, и бежали впереди за конной клеткой, которая следовала за ними.
Над равномерным стуком копыт лошадей раздался шепот, и я едва различила: - Кто она?
Воспоминания хлынули на меня, мелькая в голове отрывочными фрагментами.
Раскрывающаяся земля. Безликие существа с клыками. Крики. Удар костяного хлыста. Душераздирающие вопли. Рушащийся камень.
Зевандер.
– Зевандер!
– Задыхаясь, я вскочила, но тут же пожалела об этом резком движении, когда по черепу пронзила волна боли. Пытаясь найти источник боли, мои пальцы скользили по ткани, наткнувшись на узел, словно кто-то перевязал рану. Мелкие вздохи вырывались из меня ледяными облачками, пока я отчаянно искала свою семью в толпе.
– Зевандер! Алеисия!
Я резко обернулась и, ползая на четвереньках, шатаясь из-за сильного трясения клетки, поползла к мужчине, который сидел, сгорбившись, и сжимал поводья двух лошадей, тянувших нас.
– Простите… Мне нужно выбраться отсюда. Пожалуйста, остановитесь! Моя… Моя семья… Мне нужно узнать, в порядке ли они.
Кучер молчал, ни разу не обернувшись, даже когда я ударила руками по решетке.
– Пожалуйста, остановитесь!
– Я еще раз ударила по решетке, но он, казалось, упорно игнорировал меня.