Дух подростка
Шрифт:
– Держи друг, подкрепись.
Наблюдая как собака быстро поедает еду, предназначенную для того бедолаги на душе, стало легче, будто с едой пропадали его предсмертные стоны перед моими глазами. В тот день я видел смерть, я буквально наблюдал, как она наступает, но как не странно она не была для меня страшной, она стала для меня простой и естественной, это как уснуть и не проснуться.
Многие люди не замечают, как умирают живя, они копят материальное, не ценят то, что имеют, всегда желают больше, жалуясь, как не справедлива жизнь, власть, начальство, иногда радуясь безделушкам вовсе им не нужным, для таких смерти больше нет, они, итак, мертвы.
Почти каждый день мы разжигали костер, двор у нас был большой и на возвышенности в промежутке между небольшими склонами было удобное для этого место. Каждый вечер собиралась толпа детей со всего района которая наблюдала за костром. Языки пламени завораживают, под них мы чувствовали полную безмятежность. Часто Альберт выносил бинокль,
Вечерами в теплое время года наши матери выходили во двор и сидели на лавочках дружа и общаюсь как соседи. И тем счастливчикам чья мать была там выпадал шанс не идти рано домой, а сидеть у костра пока матери не разойдутся, что случалось довольно поздно. Это стало нашей традицией, разжигать огонь и тусоваться до полуночи летними ночами, было жалко видеть друзей, которых звали домой, они уходили чуть ли не плача. В моменты, когда все наблюдали за пламенем, я смотрел в глаза друзей, в которых отражался свет костра, их глаза будто горели и они невольно задумывались о чем-то или просто были под гипнозом магии огня, от него трудно отвести взгляд.
Не забуду, как однажды, когда я был мал мы прыгали через костер и прыгнув в одно время с другим парнем постарше я столкнулся с ним посреди костра, так как парень постарше был по крупнее он просто сшиб меня в пламя и перепрыгнул через меня костер. Хорошо, что было прохладно и на мне была куртка похожая на куртку военных летчиков, коричневая из кожаного заменителя с белым воротником из меха. Всё произошло так быстро что я не успел испугаться, но всё равно было не по себе, я запомнил тот день. Я закричал меня бросились вынимать из пламени. Парня, который прыгнул вместе со мной звали Дрон. Дрон был самым весёлым среди нас, не помню, о чем он шутил, но мы всегда смеялись с его рассказов, он был очень ироничным, его сарказм не знал границ. И конечно же он не был виноват поскольку было темно, и все прыгали очень быстро. Он первый кинулся меня вытаскивать и сразу же как меня достали из костра появился мой отец. Отец как мой ангел хранитель был всегда рядом, когда сложно. Сняв с меня быстро куртку, стало понятно, что я в порядке, лишь куртка была прожжена на спине и красивый темно коричневый цвет стал черным и мрачным словно угольный кратер. Идя домой, я увидел толпу соседей, которые видимо услышали крик и вышли поглазеть. Видя, что я иду как не в чем не бывало с отцом, который несет дымящуюся куртку, выдохнув они заходили в подъезд. Позже мне рассказали, как отец, идя домой услышал крик и мгновенно кинулся к костру, не знаю, понял ли он что это был мой крик. Было опасно, но всё произошло так быстро, что я толком ничего и не понял, хотя часто, когда возникает опасность время замедляется, звуки замолкают и ты либо борешься, либо принимаешь неизбежное. Но в тот день всё обошлось, а я же мог упасть лицом в костер и остаться калекой. Такие моменты радуют своим исходом, чувствуешь себя везунчиком и на душе становится тепло.
Кто-то на складах недалеко от заброшенно сада построил дом на дереве. Гуляя там мы заметили этот небольшой дом на высоте примерно семь метров, поднявшись туда мы обнаружили послание, на листке было написано, что этот дом был построен для нуждающихся. Как же мы были счастливы тому, что он пуст и ничей, там совсем не было следов кого-либо. Мгновенно мы стали его обустраивать. Желтоватые доски, из которых был построен дом славно соединялись с солнцем, которое освещало дом сквозь листву. Радион принес большой зеленый плед, обклеил рамки окна разноцветными крышками от бутылок, а также разноцветные банки, в которых были небольшие свечи, зажигая их, когда стемнеет создавалась домашняя уютная атмосфера, внутри всё смотрелось очень гармонично. Из небольших пары окон мы наблюдали закат и ели мороженое, которое Альберт воровал у мамы, которая управляла супермаркетом, она была жадная, а просто не разрешала много сладкого что конечно же никогда не оставит ребенка, который имеет неограниченный доступ к сладкому. Сладкое в детстве – пожалуй, смысл жизни, наркотик и ярая зависимость. Мы раздобыли много воздушных шаров привязали их по краю дома, смотрелось волшебно. Это было наше место, никто не знал о нем, это был наш первый собственный дом, в котором царила детская наивность, смех и комфорт. Взяв с собой немного еды, мы каждый день ходили туда что бы поесть и повеселится, смотря из окон, любуясь за складами и серыми гаражами красивым полем чувствуя при этом некий страх высоты и в тоже время безопасность и уют, который мы создали. Всю весну каждые дни мы прожигали в нем.
В один день по дороге в наш милый дом на дереве мы увидели дым, подойдя ближе мы увидели горящий дом на дереве, который стал
нам вторым домом, хотя, наверное, он стал первым домом для нас, поскольку, находясь дома с родителями мы все желали скорее пойти в наш дом на дереве. Там были старшие дети, полиция и медики, старшие дети рассказали, что какие-то бездомные туда залезли и выпив стали ссориться и один пока спал второй поджог дом. Мы смотрели как въезжает пожарная машина и пожарные быстро из шланга тушат наш дом, который так много стал для нас значить, в которым мы чувствовали безопасность, уют и бесконечную радость, будто входя туда мы попадали в собственный идеальный мир, наделенный нашими правилами и лишь вид из окна напоминал нам о том, что есть что-то ещё кроме нашего меленького мирка.Когда пожарная закончила тушить огонь и от нашего дома осталось лишь черное основание мы ушли. То, что там возможно было тело бездомного нас не особо не волновало, ещё то, что нам кричали старшие дети что бы мы остались посмотреть и Антип, тихо говорящий что на самом деле он поджег дом нас тоже не волновало и даже жестокость, с которой подожгли этот дом зная, что там человек. Дом, наш идеальный дом, который сгорел, вот чем были заняты наши мысли. Придя туда ближе к вечеру, мы смотрели на черное основание дома которая ещё дымилась, и ностальгия застилала нас. Чувство потери было таким мощным что мы от отчаяния принялись искать доски что бы построить новый дом. Ничего стоящего мы не нашли, мы и не умели строить это была банальная детская отчаянная фантазия. Мы думали попросить родителей, но они всегда были чем-то заняты, а ещё останавливало то, что в любой моменты в дом могут ворваться и снова его сжечь. У меня впервые что-то отобрали, впервые я чего-то лишиться настолько важного и нужного, это чувство казалось мне самым ужасным на свете. Чувство потери, в котором ты утопаешь и понимаешь, что ничего не можешь сделать кроме как смериться. Смирение – это ужасно.
Все мы были сплоченной командой, один за всех и все за одного. Стоило только кому-нибудь из дальних домов обидеть нашего мы толпой шли и давали понять, что этого быть не должно, часто силой, но без преувеличения. В драках я не учувствовал, скорее ходил просто для количества, чем больше, тем увереннее мы себя чувствовали. Среди нас был Антип, он и руководил всеми разборками. Антип был старше нас всех, был очень хитер и нагл, всегда добивался желаемого используя только силу, высокий, худой, коренастый. Как-то сидя на лавочке, он, выйдя из подъезда и севши ко мне рассказал, что его отец всегда за проступки бьет его армейским ремнем, старые армейские ремни имели огромную бляшку, были кожаные и очень толстые.
– Когда отец наказывает меня мне просто по херу, мне всегда было на это по херу. Вот так нужно, запомни, – с гордостью, он рассказывал с красными злыми глазами, я лишь поддакивал, не зная, как это воспринимать.
Меня задирал один мелкий, но очень наглый и задиристый парень по имени Дан. Он был на год меня старше, я не мог ему ответить. Вообще в этом плане я был очень миролюбивый и никогда не хотел драться, причинять боль. Гораздо лучше решить проблемы словами что я и пытался делать. Идя по двору меня позвал Антип, я увидел человек семь наших возле того самого Дана по дороге в сторону дома номер восемь, где он и жил. Этот дом был намного дальше нашего двора, и многие дети оттуда не появлялись у нас во дворе, только самые сплоченные, как например семья Клевек. В этой семье было шесть детей, пять парней и одна девочка, я дружил с младшим и девочкой, Дэвид и Катрин были искренними и веселыми детьми. Их старшие братья не имели с нами дел, они вертелись в кругу людей своего возраста. Двое средних дружили с Антипом, они были примерно ровесниками. Подойдя к Антипу, я не понимал, что происходит. Дан был в замешательстве и заметно нервничал.
– Это он к тебе лезет? Давай же, бей его – с ухмылкой сказал Антип, ожидая что я начну избивать Дана. Я даже не знаю откуда он все это узнал, я никому не жаловался.
– Нет, не надо бить. Просто пусть больше не лезет ко мне, – не раздумывая, я произнес.
Для меня это было справедливо, насилие порождает насилие. Многие люди без насилия просто не понимают, такие исключения присуще и все же я убеждён что можно и нужно договариваться, решать проблемы миром. Антип, удивленный таким решением, отпустил Дана. Позже я увидел Дана в школе, он поздоровался со мной.
– Никто к тебе не лезет? – спросил меня Дан.
– Нет.
– Ну если будут скажи мне.
– Хорошо, – я был рад что приобрел хорошего знакомого, который за меня может вписаться и был этим горд. Не всегда сила всё решает, слова намного сильнее. Слова могут помочь, вдохновить, успокоить и причинить боль гораздо больнее физической, следите за словами подобно тому, как следите за собой.
В детстве мне нравилось пасмурное небо, оно было атмосферным и создавало гармонию на фоне домов в нашем городе, они почти все покрыты белой плиткой, которая со временем стала желтеть и покрываться ржавчиной, этим домам никак не шло яркое солнце.