Дух подростка
Шрифт:
Не забывается детский сад, яркое, шумное место, где почти всегда весело, где все вокруг тебе улыбаются, воспитатели, повара, родители детей. Где еда самая вкусная, где дневной сон это как наказание, ты просто впитываешь окружающую среду, которая излучает тепло. Когда дети становились немного взрослее родители были рады поскорее отдать свое дите в сад, кто-то, потому что у них было много работы, другие для скорейшей социализации, чем раньше ребенок начнет существовать в социуме, тем быстрее начнет развиваться и готовиться к жизни в обществе или банально для того, чтобы отдохнуть от родительских обязательств.
В саду было всегда весело, пока не наступал дневной сон и всех гнали спать и не важно хочешь ты спать или нет. Часто лежа в кровати, я наблюдал за солнцем, в прохладные периоды солнце какое-то особенное, его свет не такой яркий как летом,
За полгода до выпуска из детского сада я сдружился с Аристархом, застенчивым с вижу блондином, но очень избалованным положением своего отца. Его отец был большой начальник в управлении нашего города и при этом очень нервным. Когда его сын обижал девочек, а те жаловались родителям, которые хотели проучить Аристарха его отец приходил и делал виновными всех кроме сына. Наблюдая за его криками, с красным и сморщенным лицом я не мог понять, что с ним, почему он говорит в такой манере и почему его лицо такое сморщенное. А когда кто-то обижал Аристарха его отец имея широкие габариты буквально уничтожал обидчика стоя перед ним и крича на него своим звонким басом. Жалкое зрелище, обидчик хотел провалится под землю, бедный ребенок, но перечить ему никто не мог или не хотел, он же наделен привилегиями. Это был первый раз, когда я почувствовал несправедливость и безнаказанность людей, которые влиятельны.
Помню мой отец говорил, что отец Аристарха плохой человек и что лучше не стоит иметь дела с его сыном, потому что, если мы что-то натворим виноватым сделают только меня. А я же напротив очень хотел дружить с Аристархом, наверное, потому что я хотел его контролировать, многие безумные идеи этого избалованного ребенка я пресекал, подавляя его замыслы какой-то игрой или чем-то полезным, он всегда прислушивался ко мне.
Я убежден что в целом детей учат злиться, обманывать, кричать, негативным чувствам, эмоциям и манерам поведения взрослые. Наследственность, конечно, играют роль, но не столь важную, окружение и воспитание вот что создает индивидуальность. Рождаемся мы чистыми, искренними и жаждем любви, гармонии и красоты, но мир взрослых ломает в нас почти все хорошее, он вынуждает играть по их правилам. Нельзя любить всех, а все не будут любить тебя, вот что грустно.
В те моменты, когда Аристарх чудил я всегда был с ним рядом и невольно становился участником и сразу же виновным вместе с ним, наказание было в саду одно и это перевод в другие группы. Воспитатели видимо думали, что из-за смены обстановки нам будет неловко и от этой неловкости мы там расстроимся и забьемся в угол жалея о содеянном, но мы и там находили чем заняться, знакомились, боролись, ломали стулья, игрушки. Аристарху было все равно знает ли он человека или видит впервые, он был очень напористым и мог издеваться или играть с каждым. Дело дошло до того, что нас отправили в начальную группу, то есть к самым маленьким, дети, которые толком не научились ходить должны были успокоить наш пыл. Под присмотром воспитателей мы просто пялились на этих неуклюжих детей, мы унывали и воспитали обрадовались думая, что нашли нам управу, но ненадолго. Нас стали забавлять эти забавные дети, вечно с улыбкой и таким счастливым будто изучающим тебя взглядом, нам там было как-то спокойно и весело, Аристарх даже начал нянчиться и вроде как воспитатели успокоилось и стали к нему более снисходительны, а он в ответ стал вести себя более сдержанно. Его отец давал воспитателем свободу в плане его воспитания
за проступки, но при этом всё равно никогда не признавал, что его сын может быть виновником чего бы то не было. Когда нас разделяли Аристарх просто сходил с ума и крушил всё вокруг, воспитателям ничего не оставалось, кроме того, как пойти ему на встречу и разлучить нас могли только родители, забирающие нас по домам.Однажды мы с Аристархом на прогулке скучали в маленькой железной машине, ими был напичкан наш сад. Квадратная железная машина, с большими фарами окрашенными в красный цвет имела кабину и сиденья куда вмещались двое, а позади кузов, в который усаживалась детвора. У нее был железный руль, который крутился, можно было сесть за него и воображать, что едешь и весь мир несётся перед глазами. Аристарх, севший за руль, бешено его крутя стал размышлять:
– Было бы здорово так ехать не тут, а взять машину у отца, она огромная и вся черная, —я рассмеялся.
– Так рулить точно нельзя и кроме этого, твои ноги не достанут до педалей, – заявил я с уверенностью, Аристарх задумался и рассердился.
Мы услышали, как до нас доносятся голоса девочек, которые шли за забором с мороженым. Наблюдая за ними, мы там тоже захотелось чего-нибудь сладкого, Аристарх достал из кармана деньги.
– Смотри, я их давно таскаю из шкафа, мои родители даже не замечают, – я опешил, но желание поесть сладкого затмило всё.
– Пошли в супермаркет, тут есть один недалеко, я туда часто бегаю за слаймом, – недолго думая я вымолвил.
Запретный плот сладок, не так ли? Мы забежали за веранду, убедившись, что рядом никого нет перелезли через забор и убежали к ближайшему дому, там и был супермаркет. Мы купили газировки, жевательных конфет, чипсы и зашли в подъезд в доме напротив нашего детского сада. Между этажами в пролетах были кладовки, между 6 и 7 этажом мы нашли открытую дверь кладовки и войдя в неё закрыв дверь мы стали есть и наслаждаться своим побегом и тем, что вкусили что-то запретное. Страх одновременно перемешивался с радостью, в этой маленькой кладовке мы чувствовали себя на вершине мира.
В это время нашу пропажу обнаружили, в сад приехал отец Аристарха, поднялась паника на весь сад, позже и на весь район, а потом и на наш маленький городок. Его отец был связан с силовыми структурами и нас во всю уже через пол часа искала полиция по всему городу, насколько я помню был даже объявлен план перехват. Дурачась, мы просидели там около двух часов пока не явилась старая женщина и не выгнала нас с паникой. Подавленные мы вышли на улицу и направились в сад, но не успели мы пройти и шести метров как к нам подъехала полиция. Серьезные мужчины в черной форме вышли к нам, один из них достал фотографию и посмотрев на неё и на нас они посадили нас в машину, Аристарха в салон, а меня в клетку позади машины, я просто перестал что-либо чувствовать в этот момент. Мной овладел страх, когда я увидел, что там уже сидел молодой парень лет шестнадцати.
– Только попробуй его обидеть, – сказал полицейский сидящему угрюмому парню, он был рыжим, крупным, с тату паука на руке, во всем черном, рваные черные джинсы, черное худи и темные кроссовки на большой подошве. Он стал кричать на полицейских и пытаться выпрыгнуть из машины.
– Что вы творите, ему же лет пять, ломаете жизнь с рождения так же, как и мне, ненавижу вас!
Полицейский его ударил дубинкой, как мне показалось слабо, но рыжий парень упал, крича от боли. Полицейские закрыли нас хлопнув дверью и под звук закрывающегося замка и бьющимися ключами об дверь, я сел в углу и уставился в пол еле сдерживая слезы. Рыжий парень встал как не в чем небывало, отряхнулся и нагло закурил. Я думал он злой преступник и что он будет издеваться надо мной, моё сердце замерло, я наблюдал как поднималась пыль, когда машина попрыгивала на кочках и не верил, что это происходит со мной. Выпуская медленно дым, рыжий парень заговорил со мной.
– Тебя за что взяли, малой?
Я боялся ответить, но подняв взгляд и увидев его циничные, спокойные выразительные голубые глаза я расслабился, мне захотелось ему доверять.
– Я сбежал из садика, – заявил я с детской наивностью.
– Серьезно?! – он громко рассмеялся и смеялся будто бесконечно пока полицейский не ударили по стенке с той стороны. Когда был удар рыжий парень резко стал серьезным и наклонился ко мне.
– Это очень серьезное преступление, я думаю ты будешь сидеть в тюрьме пока не состаришься. Я очень сожалею, малой, —сказал он, положив свою руку мне на плечо, я ужаснулся и просто замер, смотря ему в глаза цвета неба.