Дух подростка
Шрифт:
Моя семья казалась мне идеальной. Мой отец добрый, задумчивый и чуткий человек очень заботился обо мне. Моя мама была милой и заботливой, но часто строгой, мне сложно было её понять в детстве, я нуждался в наивности и радости, а она была строга и непоколебима. Из-за этого я рос по принципу инь-ян, во мне боролись доброта отца и непоколебимость матери, я никогда не чувствовал гармонии в себе.
Мои родители в силу своей занятости отправили меня к дедушке с бабушкой в небольшой поселок на семь месяцев, хотя мне казалось, что я там находился гораздо дольше. Планировалось на месяца три, но дела родителей затянулись. Я даже почти их забыл, но их посылки напоминали, что они у меня есть. Они отправляли мне игрушки, я их бережно берег, чувствуя в них какой-то значимый смысл. Очень необычно, как вещи, с виду безделушки становятся дорогими, только потому что они от важных для нас людей, в них кроиться какая-то связь, воспоминания, такие вещи дороже золота, держа их, чувствуешь присутствие тех, кто не рядом, это волшебно. Я познал силу вещей, от значимых для нас людей или некогда принадлежавших дорогим людям, они греют, причиняют боль, радуют, но что точно – никогда не оставляют равнодушным.
Скучать
Летом мы часто ходили с их мамой на пляж, там было огромное дерево на склоне у воды, подростки прыгали оттуда, наблюдая за этим я долго планировал сделать тоже самое. Не знаю, стадный «инстинкт» или просто детское «хочу» сыграло роль, и я решился прыгнуть. Пока мама моих сестер отвлеклась, я убежал и залез на самый верх дерева, оттуда было видно все водохранилище. Крикнув сестрам и заметив их взгляд на мне, я прыгнул. Погрузившись в воду время будто замерло, я наблюдал лучи солнца сквозь темную воду и погружался всё ниже и ниже, лучи становились темнее и это зрелище отдаления от поверхности и ослабевающие лучи солнца, темнота, поглощающая меня, завораживали, и я будто уснул. Во сне, казалось, что я летаю, я был как воздух, как ветер, мчась, не зная остановки и внезапно меня резко отбросило назад. Я очнулся на пляже, окруженный толпой людей и заплаканных сестрах с их мамой в обнимку. С изжогой в области легких я стал резко выплевывать воду. Под этим деревом глубокая яма, на дне этой ямы черный ил, за мной нырнуло много людей, спасатель вынырнул первый и сказал в этой яме нереально ничего увидеть, он заявил, что меня смогут достать только водолазы. Все, наверное, смерились и только один проворный парень не сдался, продолжая ныряя меня искать. И он нашел, он почувствовал мою руку и мигом потянул мое маленькое пятилетнее тело на поверхность. Он спас мне жизнь, а сейчас я даже не помню его имя, не помню даже как он выглядел, помню лишь его суровые красные от воды глаза, которые стали радостными, когда я его поблагодарил и обнял. Мне стыдно, что сейчас я не знаю как он и чем живет, я бы хотел его поблагодарить ещё раз, этот парень настоящий герой, такие люди встречаются крайне редко, я счастлив что на моем пути мне повстречался такой человек. Это так нелепо, часто мы не помним людей, которые так сильно повлияли на нашу жизнь. Не знаю, может в тот день я почти умер, может я перешел в другой мир, из физического в мир более широкий и не ограниченный, хотя, возможно, это лишь галлюцинации. Но эти чувства, которые были в тот момент я запомнил на всю жизнь, эту легкость и безграничность мчащегося в даль меня в ярком свете.
Летом с бабушкой и дедушкой я часто ходил на фазенду, небольшой домик посреди поля. Там был огород и мои бабушка с дедушкой выращивали там всевозможные овощи, эти овощи и сейчас остаются для меня такими вкусными, что не в каком ресторане я не пробовал слаще. Пока они работали на грядках я бегал возле дома изучая природу, наблюдал как в пруду плавает рыба, как насекомыми кормятся птицы, как пчелы буквально купаются в пыльце цветов. Помню приятный прохладный воздух у пруда, смешанный с запахом травы и земли. Когда ты мал то с природой у тебя особые отношения, ты видишь её иначе, ты с ней един, и она завораживает своим сложным, но в тоже время таким гармоничным устройством.
У меня есть лого-невроз, слова давались мне с трудом. Меня могли понять только самые близкие люди, с которыми я провожу много времени. Родители меня водили к логопедам, но особо они не помогали. Каждый день перед тем, как пойти гулять моя бабушка занималась со мной, мы разучивали сложные слова и по многу раз их произнося я избавлялся от быстрой и невнятной подачи слов, только благодаря в большой степени ей я стал нормально разговаривать, заговариваясь только в особо нервные моменты. Простые с виду занятия, упорство и серьезное отношение к моей речи моей бабушки сделали меня полноценным и без преувеличения, она мне этим подарила жизнь. Людям с нарушением речи и проблемами с ней в обществе живётся очень тяжко. Я буквально обязан своей бабашке не только жизнью, но и жизнь полноценной в целом.
Когда за мной приехали родители я будто почувствовал это и направился к окну и наблюдал за ними, подъехала большая серая машина и из нее вышел мой отец и мама, которая перекрасилась в блондинку, они радостно направились в наш дом. Я чувствовал, что они заберут меня и ощущал, как измениться моя жизнь, когда они увезут меня от бабушки с дедушкой. Машинально я осмотрел комнату и бабушку, подсознательно я знал, что прощаюсь, стало грустно. Уезжая от оттуда, я был расстроен, я так привык к той жизни. Увидев меня расстроенного, отец наклонился ко мне.
– Без перемен ты бы стоял и бился на одном месте, это скучно, – я запомнил его слова, и они стали для меня неким девизом по жизни.
Вернувшись, домой я быстро понял, что мой большой двор был сердцем нашего района, там собирались все дети, живущие поблизости. Я выходил на улицу и входил в толпу, таких же пропащих детей, как и я. Нам было скучно, и мы развлекались как могли, взрослые не понимали нас, а мы их и с ними было скучно. Самое страшное что могло для нас быть это сидеть дома. Телевизор особо не развлекал, особенно когда в доме он один и конечно же твоя семья не даст тебе смотреть то, что хочешь ты, это им совсем не интересно. Куда интереснее второсортные сериалы, новости, шоу в которых люди кричат друг на друга. Я никогда не понимал смысл шоу, где даже ребенком понимаешь, что всё подстроено, а также кино, захватывающие боевики, где один плотный парень разносит десять человек и спасает свою красивую девушку, и они уезжают в закат, фантастика не более. В моем небольшом городе компьютер
считался за нечто фантастическое и мало у кого он был, в типичных рабочих семьях еды то иногда не было, о каком компьютере могла идти речь. У меня он был, мой отец прилично зарабатывал, но интернет на нем работал кое-как и трафик был очень дорогим, встроенные игры для меня были скучны и вообще отец особо не разрешал за ним сидеть и играть в игры, он считал, что ими я испорчу себе психику. Во многом отец был прав, многие подсаживаются на игры и играют бесконечно, заводят там друзей, строят свой идеальный мир. Их реальный мир потихоньку начинает терять для них значение, они в реале никто, винтики жизни, а в игровом мире они могут стать кем угодно, это самообман и иллюзия которые порождают зависимость. Такие люди просто не выносят окружающий мир и нервно бегут от него в сеть. Это очень большая современная проблема во многих семьях, это очень тонкая грань, по которой ходят дети и подростки. Психика становиться неуравновешенной, сленги из игр становятся их основным словарным запасом. Они живут как роботы, очень жаль таких людей. Я это обошел стороной, благодаря отцу, не домашнему образу жизни и своим друзьям, но многие мои знакомые подсели, и они вечно в онлайне, когда их встречаешь они стараются скорее уйти, их уже не спасешь как бы я не пытался. Когда жизнь таких зависимых людей выходит за их сеть, и они сталкиваются с жизненными трудностями им ничего не остаётся кроме глубокой депрессии и это в лучшем случае, это как наркомания. Помните, нет ничего лучше, чем реальные чувства и реальная жизнь, сеть это всего лишь развлекуха и клондайк информации, не более, если вы конечно не программист, но это совсем другое.Как-то переизбранный президент моей родной страны дал тур по городам, я был с отцом и его лучшим другом Александром. Была зима и все столпились в ряд у дороги, мы еле протолкнулись что бы видеть дорогу, по которой должен был проехать президент. Всю дорогу Александр сильно критиковал власть и этого президента, он буквально не мог остановится и стоя там продолжал это делать, впрочем, большинство людей находившиеся там делали тоже самое. Обстановка была напряженной и полицейские стоявшие по сторонам вдоль дороги нервно переглядывались, готовясь к худшему. Когда дорогу перекрыли и вдали показались черные машины все умолкли, наступила тишина, мне показалось что люди будто перестали дышать. Черные злого вида машины с синими мигалками ехали на большой скорости и сигналили очень громким звуком, который не похож на типичный сигнал у машин, мне заложило уши. Серьезные лица людей в этих машинах, разглядывающие толпу, смущали и наконец показалась длинная черная машина с флагами на капоте. Я увидел руку из машины, которая неохотно приветствовала собравшихся людей. И тут все люди стали радоваться, Александр незадолго до этого критикуя президента радостно улыбнулся и помахал рукой в ответ быстро проезжавшему улыбчивому мужчине в чёрном пиджаке, белой рубашке и ярком красном галстуке. Я был поражен как изменились люди столкнувшись с тем, кого так яро унижали. Под приглушенные звуки из-за моих заложенных ушей я увидел этого седого мужчину, который так широко улыбался мне и медленно махал рукой. Наблюдая за ним будто в замедленной съемке, я твердо решил в тот день, что стану его подобием, тем, кому при встрече все улыбаются, а за спиной ненавидят, это казалось мне забавным.
– Ну что Александр, понравился президент? – спросил с сарказмом мой отец.
– Это был лишь знак приличия, не более, – ответил с недовольством Александр и мой отец рассмеялся.
Александр был примерный семьянин, протестант, шесть детей. Он был лучшим другом моего отца, они даже братались по крови, так же он был коллегой моего отца, они всегда работали вместе. У него был большой дом, меня часто отправляли в него, когда родители были заняты. Это очень весело, когда в доме так много детей, жена Александра Лилия была доброй и терпеливой женщиной, когда кто-то проказничал она всегда переводила всё в шутку. Мне нравилось в этом уютом доме, там всюду была легкость и детский смех. В такие моменты я жалел, что я не из многодетной семьи. Когда растешь в большой семье это внушает уверенность, чтобы не случилось у тебя есть многочисленные родные люди, которые не дадут пропасть, это обнадеживает. В такой компании никогда не бывало скучно, разве что ночами, когда заставляют идти спать.
Их дом находился рядом с протестантской церковью, они следили за порядком в ней. Небольшое кирпичное здание имело большое крыльцо, заходя ты сразу замечал широкий проход, между которым в ряд стояли лавочки и небольшую сцену с трибуной с возвышавшимся над ней крестом. Когда начиналось собрание членов церкви детей выгоняли во двор и следили из окон чем они заняты, мы слышали молитвы и яркие песни, от которых становилось приятно. В редкие моменты пока взрослые там готовились к очередному собранию, создавая декорации, например на рождество, мы имели возможность там играть. Я часто вставал за трибуну и представлял, что даю какую-нибудь радостную речь на весь мир и от радостного гула людей мне закладывает уши. Стоя на сцене, я улетал мыслями куда-то вдаль и реальности не существовало, я был на вершине мира, звездой в далеком космосе которой люди могут только восхищаться зная, что никогда не прикоснуться к ней и не увидят вблизи. Я грезил славой.
В шесть лет мне поставили диагноз: гиперактивность. Я думал, что все дети такие, активные, яркие, неусидчивые. Я не мог просидеть на одном месте и минуты, я сводил родителей с ума. Маме ничего не оставалось, кроме того, как сводить меня к врачу. Мне выписали лекарства, которые совсем не помогли, а усугубили положение, мне казалось, что я взорвусь. Мне выписали ещё лекарств, и таким образом с утра я пил пару таблеток, в середине дня еще одну и пару перед сном, они отличались цветом и формой. Родители думали, что это мне помогает, но я знал, что они лишь успокаивают меня на время, я становлюсь спокойным и сонливым внешне, а внутри все по-прежнему пылало. С лекарствами я познакомился довольно рано, мне нравились эти разноцветные штучки, которых было так много, я их расценивал как конфеты без вкуса, думаю они оставили в моем организме что-то непередаваемое словами, что-то на химическом уровне, какой-то значимый след. Я это чувствую внутри, прямо в душе, такое настораживающее чувство бремени, смешанной с эйфорией и в тоже время какой-то гармонией всегда со мной.