Боги и монстры
Шрифт:
— Ты продолжаешь ранить меня каждый раз, когда мы встречаемся.
Я закатила глаза.
— Тебе нужна более толстая кожа.
Мы шли не по нашему обычному маршруту. Мы направлялись к отражающему бассейну, и внутри у меня всё скрутило от паники. Это был сон. Всё это был сон, и даже если бассейн хотел меня, Арчер был Богом. Я чуть сильнее сжала его руку.
Он приподнял бровь и посмотрел на меня.
— Похоже, ты напугана.
— Нет, — сказала я, покачав головой. — Я просто не понимаю, почему мы здесь.
— Это важное место для Богов. Ни один из нас не был бы тем, кто мы есть, без него.
Вода
— Интересно… — задумчиво произнёс Арчер. — Что бы произошло, если бы ты вошла в неё?
Моё сердце ухнуло вниз. Почему он сказал это? Арчера не было там той ночью. Я никому не рассказывала о том, что произошло. Не могло же быть совпадением, что он вдруг заговорил о такой случайной мысли.
— Полагаю, мы никогда этого не узнаем, — вздохнул он.
Что он делает? То, как он говорил, было похоже на игру.
Арчер повернулся ко мне лицом, и его ярко-зелёные глаза впились в меня. Казалось, он что-то ищет. Он шагнул ближе, взял меня за плечи, заставляя смотреть прямо на него.
— Если только ты не доверишься мне и не вернёшься со мной, — предложил он.
— Вернуться куда? — спросила я, не в силах оторвать от него взгляд.
— В Элизию.
Мои брови сошлись.
— Зачем мне возвращаться в Элизию?
— Они не рассказывают тебе всего, Квентин, — сказал он печально. — Я же говорил тебе: ты не можешь ему доверять.
От этого сна у меня разболелась голова.
— Арчер, — сказала я.
— Я отпущу тебя. Я задержался достаточно долго, но подумай над тем, что я сказал. Приходи и найди меня, если захочешь вернуться. Я хочу для тебя только лучшего.
Когда я проснулась, я была в гостевой комнате Кэсса и огляделась по сторонам. Солнечный свет пробивался через щель между шторами, а лицо Грея находилось всего в паре сантиметров от моего. Его рука обнимала меня за талию, прижимая к своему боку. Во сне он выглядел умиротворённым.
Неужели он действительно может что-то скрывать от меня?
Квентин решила, что хочет провести все две недели со своим братом, и поэтому показывала мне Нью-Йорк. Кэссиди и Софи выходили на свои смены в больнице, а мы с Квен работали там, где нам было удобно. Иногда из дома, а в другие дни — в закусочных и кафе.
Вчера я с неподдельным интересом наблюдал, как она кричала на Джеймса по телефону. Едва проснувшийся из-за разницы во времени, Джеймс позвонил из-за инцидента в лаборатории — и столкнулся с её яростью. Эта женщина была силой, с которой приходилось считаться.
Она снова училась стоять на ногах после удара, нанесённого отстранением. Квен медленно стряхивала с себя пыль и хоронила своё унижение, поднимаясь над всем этим. Кэсс была права. Квентин была стойкой.
Каждый день, проведённый рядом с ней, всё сильнее усложнял мысль о том, какой будет моя жизнь в Элизии без неё.
Я никогда не завидовал Эрику. Или Хантеру. Меня вполне устраивало держать свою компанию редкой, если возникало желание, да и вообще я предпочитал
собственное общество. Но теперь…Меня сводило с ума то, как часто я думал о жизни с ней. Просыпаться рядом с ней каждое утро, видеть её, обвившуюся вокруг моей руки на каждом мероприятии, слушать каждую её идею и мысль. Особняк больше не будет пустым и тихим. Смех Квен будет разноситься по коридорам. А Слоан упомянул детей. Наших детей?
Когда мы вернёмся в Лондон, я найду способ, чтобы это произошло. Я хотел её навсегда, а я всегда получал то, что хотел.
Проснувшись на следующее утро, я обнаружил, что её нет рядом. Я нахмурился и сел. Часы на прикроватной тумбочке показывали 9:12 утра. Я никогда прежде не видел, чтобы она проснулась раньше меня. Встав с постели, я натянул спортивные штаны и направился вниз.
Когда я вошёл на кухню, Софи уже была там и варила кофе.
— Доброе утро, Грей, — сказала она легко.
— Софи, ты не видела Квентин?
Она медленно обернулась и улыбнулась мне. Софи мне нравилась больше, чем Кэссиди, но, возможно, потому, что его невозможно было заставить оставить нас в покое, а Софи была той, кто давал нам с Квен пространство.
— Обычно ей нужен будильник, — пробормотал я.
Софи протянула мне кружку кофе, и я взял её, пока она наливала ещё одну. Я сел за островок, и через несколько мгновений она присоединилась ко мне.
— С ней всё в порядке, — сказала Софи.
Это меня успокоило.
— Ты видела её сегодня утром?
— Она ушла с Кэссом раньше.
— Куда?
— На прогулку.
— Ты не захотела пойти с ними?
Квен не приглашала меня присоединиться к ней, но мне стало интересно, предлагали ли они это Софи. У меня ещё не было определённой роли в жизни Квен, но эта троица была семьёй.
— Милый, ты знаешь, какой сегодня день?
Вот ещё одна причина, почему мне нравилась Софи. Я был Богом хаоса, а она сидела напротив меня с кофе и называла меня милым, словно я был потерявшимся маленьким мальчиком. Она не видела во мне опасности или жестокости. Она не испытывала страха. Софи действовала из доброты, и было приятно получать доброту, когда всё, к чему ты привык, — это критика.
— Пятница, — ответил я ей ровным, деловым тоном.
Она покачала головой.
— Она тебе не сказала. Ну, меня это не удивляет.
— Не сказала что?
— Сегодня годовщина смерти их родителей.
Эта новость ударила по мне тяжело, и я кивнул. Квен мне не сказала. Она так тщательно оберегала свою семью — больше всего на свете, больше, чем работу, которую так ценила. Она защищала свою семью каждой каплей своей силы. Мне хотелось, чтобы она сказала, но даже в лучшие времена она не была открытой книгой.
— Обычно Кэсс прилетает туда, но раз уж она здесь, было логично остаться.
— Я… — я не находил слов.
Она сделала глоток из своей кружки и улыбнулась мне.
— Ты когда-нибудь терял кого-то, Грейсон?
Это был личный вопрос, но она задала его без колебаний.
— Нет. Никого, кто был бы мне дорог. Боги бессмертны.
— Совсем нет способа умереть?
Я усмехнулся и сделал глоток из кружки.
— Способы умереть есть. Божественность течёт в нашей крови. Если осквернить кровь, то оскверняется и божественность, и тогда мы становимся уязвимыми.