Боги и монстры
Шрифт:
Он стоял с выражением лица, будто у него и муха не сядет.
— У них есть склонность становиться беспокойными. Вы не внушаете им веру, потому что всё своё время проводите среди Смертных.
Я напрягся.
— Ты говоришь так, будто сам там не находишься.
Зелёные глаза Арчера метнулись ко мне, и он приподнял бровь.
— Ну, — сказал он. — В этом и была вся причина, по которой я и некоторые другие решили спуститься вниз. Баланс сил и всё такое. У меня просто не было времени отчитаться перед ними.
Чушь. Он не отчитался перед ними, потому что хотел посеять беспорядок и тревогу.
— Проследи,
Он побледнел, но быстро взял себя в руки.
— Разумеется, нет, Хантер. Я поговорю с ними. Есть ли ещё что-нибудь, что вам требуется?
— Ты свободен.
Арчер бросил на меня ещё один взгляд, затем развернулся на каблуках и вышел из зала.
— Предлагаю всем вернуться в свои поместья. Утром мы сможем снова спуститься вниз, — сказал Хантер.
Он поднялся со своего трона, не сказав больше ни слова, и широким шагом вышел из зала, пока остальные начали расходиться.
Я не мог оставаться здесь. Мне нужно было вернуться к Квентин. Больше ничего не требовало моего внимания. Когда я направился к дверям зала, чья-то рука легла мне на предплечье.
— Тебе нужно послушать его, — сказала Слоан, когда Эрик встал рядом с ней.
— Тебя поймают или разоблачат раньше, чем ты будешь готов, если продолжишь вести себя так, — тихо предупредил меня Эрик.
— Переночуй сегодня у нас, Грей, — мягко уговаривала Слоан. — Дети будут в восторге тебя увидеть.
— Ты можешь рассказать нам, что произошло, — добавил Эрик.
Я не хотел оставаться. Я не хотел быть здесь, но вздохнул и уступил. Чем сильнее я буду настаивать, тем подозрительнее это станет выглядеть для остальных, особенно для Хантера.
Правда заключалась в том, что я ещё не был готов к этому разговору. Я хотел наслаждаться Квен и держать её только для себя, прежде чем задумываться о том, чтобы ещё сильнее всё усложнить. Хотя после стычки с Холденом мы, вероятно, уже прошли ту стадию, когда можно было продолжать держать всё под крышкой.
— Она не имела в виду ничего такого, — заверила меня Слоан.
Когда я наконец решил открыться, мы оставили детей дома и шли по Элизии под мерцающим ночным небом.
— Зная Скотт, скорее всего, имела, — пробормотал Эрик, и я отвесил ему подзатыльник.
— Даже если и имела, она не ошибается. Мы эгоисты. И тебя называли куда хуже, — заметила Слоан.
— Я не хочу, чтобы она думала обо мне хуже, — проворчал я.
Эрик оживился.
— Почему?
— Любопытство сгубило кошку, Эрик.
Ему не терпелось услышать мои мысли. Не только те, что гремели у меня в голове, но и те, что были зарыты глубоко в сердце и грозили выплеснуться с каждым ударом.
— А удовлетворение вернуло её обратно, — парировал он, явно довольный собой.
— Ты ещё думал о том, что собираешься делать? — спросила Слоан, пресекая спор прежде, чем он начался.
В голове болезненно пульсировало. По глупости я решил, что смогу оставить её позади. Часть меня всё ещё чувствовала, что это возможно. А какой у нас вообще был выбор? У нас не могло быть будущего. Мои мысли гоняли меня по кругу, пока мне не захотелось только одного —
тишины. Или Квентин. Она успокаивала этот бешеный поток мыслей.— Подождите, — прошипел Эрик, резко раскинув руки и остановив нас посреди улицы.
— Что —
— Тсс, — тихо сказал он и потянул нас в сторону.
Потребовалось мгновение, прежде чем я понял, почему брат резко остановил нас. Наша прогулка привела нас к отражающему бассейну, и вместо кристально чистой воды, которая должна была отражать ночное небо, поверхность была окрашена в глубокий тёмно-зелёный цвет, словно лесная чаща.
Через несколько безмолвных минут поверхность воды вздрогнула, и из глубины показалась голова Арчера — он жадно втягивал воздух. На его лице застыло выражение растерянности, прежде чем он побрёл к берегу, весь промокший, с одеждой, прилипшей к телу.
— Что он задумал? — тихо пробормотала Слоан.
Арчер огляделся по сторонам, затем окутал себя своей аурой и исчез с места.
— Что он делал в бассейне? — спросил я, озадаченный.
Он использовался для дарования. Кроме этого, у нас не было никакой необходимости входить в него. Что Арчер там искал?
— Не знаю, — задумчиво произнёс Эрик. — Но нам лучше вернуться, на случай если это что-то, что разозлит Хантера.
Проходя мимо бассейна, я бросил на него взгляд. Поверхность была спокойной и отражала звёзды в небе. Арчер пытался изменить свою ответственность? Пытался выторговать у бассейна что-то более полезное для себя?
Самым разумным было бы рассказать Хантеру о том, что мы видели. Он должен был знать, что кто-то вмешивается в работу бассейна вне его обычного предназначения. Но взяла верх та затаённая обида, на которой я был построен. Я не был должен Хантеру ни единого чёртового долга.
Что бы ни делал Арчер, рано или поздно мы всё равно узнаем — и это вспыхнет ярким огненным пламенем.
Хантер разберётся с этим, когда придёт время.
Я чувствовала себя потерявшимся ягнёнком, когда вернулась домой. Что я собиралась делать целых две недели? Изгнанная из лаборатории, я осталась наедине с кипами данных, таблицами и базами. Я не могла представить ничего хуже, чем застрять в бесконечном анализе. Всё это было частью исследования, но это было нудно и однообразно, а у меня не хватало сосредоточенности, чтобы осилить большие объёмы за один присест.
Сосредоточиться на работе было бы проще, чем думать о том, каким ужасным человеком я была. Моим поступкам не было оправдания, и я отчаянно хотела повернуть время вспять и остановить себя до того, как причинила столько боли.
Когда я наконец посмотрела на телефон, я увидела сообщения, которые Мэтт оставил утром — он писал, что заедет за мной. Если бы я не была так поглощена Греем…
Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Я открыла и увидела на пороге Чарли — она выглядела растерянной, и я невольно повторила её выражение лица.
— Хочешь рассказать мне, что происходит? У вас с Мэтью обоих двухнедельный отпуск. Это звучит странно. И когда я поговорила с ним, он сказал спросить тебя. Он в бешенстве, Квен, — сказала Чарли. — Что случилось?