Боги и монстры
Шрифт:
Хотя Гарет и попытался прикрыть нас, не назвав наше отсутствие отстранением, любой человек хотя бы с половиной мозговой клетки понял бы, что это вовсе не обычный отпуск.
Я отошла в сторону, пропуская Чарли в дом.
— Он в ярости, Квентин. Говорит, что не хочет тебя видеть и ему совершенно всё равно. Что произошло между вами?
Когда Чарли села на мой диван, всё внутри меня прорвалось, и я разрыдалась.
— Квен! О боги. Прости. Иди сюда. — Чарли притянула меня к себе, и я заплакала ещё сильнее. — Что случилось?
— Он застал меня с Греем, — прошептала я сквозь слёзы.
—
Я отстранилась и посмотрела на неё, когда до неё дошёл настоящий смысл моих слов. Мне нужен был кто-то, с кем можно поговорить, а я слишком долго держала всё это в себе. Чарли была человеком, которого я уважала и на которого полагалась с тех пор, как мы вместе начали этот проект.
— О боги, ты хочешь сказать… — начала Чарли. — Ты изменила ему?
Я не могла себя защитить. Я изменила Мэтью.
— Я собиралась расстаться с ним. — Но я сама поморщилась от того, насколько жалко и слабо прозвучало это оправдание.
— Но ты не рассталась! — Чарли выглядела сердитой, и я не припоминала, чтобы когда-либо видела её такой. — Ты изменила ему! Боги, да он практически боготворил тебя!
— Ты ничего не знаешь, Шарлотта. Он не идеален.
— Он никогда и не говорил, что идеален. Да это и не важно. Боги, Квен, зачем ты так с ним поступила?
— Я не делала этого специально!
Я не собиралась причинять ему боль. Я изо всех сил старалась держаться подальше от Грея, пока была с Мэтью. Я не понимала, что заставляло меня так отчаянно хотеть Грея.
Чарли поднялась с дивана.
— Куда ты идёшь? — спросила я.
— Я возвращаюсь к Мэтью.
Я тоже встала.
— Чарли, ты не можешь никому об этом рассказывать.
— Не волнуйся, Квентин. Я не собираюсь разносить твой грязный маленький секрет.
Эти слова ужалили, но она была права. Мы скрывали это изо всех сил, потому что обе знали — это неправильно. Это не были серьёзные отношения. Это был секс. Но иногда всё ощущалось не так просто. Бывали моменты, когда понимание и связь выходили за пределы физического и превращались во что-то большее. Только я не могла объяснить это никому. Я даже не была достаточно смелой, чтобы заговорить об этом с Греем.
Чарли ушла, и тишина в доме стала оглушительной. Я снова почувствовала, как к глазам подступают слёзы.
Что я делаю? Почему я это делаю?
Я причинила боль другу, и на моей карьере уже появилась тень — всё из-за мужчины. Из-за решений, которые я принимала, вращаясь вокруг мужчины. Мужчины, который даже не мог полностью принадлежать мне из-за того, кем он был. Почему я рисковала столь многим?
Поднимаясь наверх, я откинула крышку ноутбука. Мне нужно было отвлечься от всего этого. Гарет был прав. Мне нужно было прочистить голову. Перезагрузиться и снова сосредоточиться. Эту работу мне подали на серебряном блюде, и я должна была двигаться к собственной исследовательской группе в собственной лаборатории.
Мои пальцы стремительно забегали по клавиатуре — я искала, просматривала и нашла именно то, что мне было нужно. Рейс в Нью-Йорк через два часа.
Мне нужен был мой брат.
На
протяжении всего полёта и поездки на такси до дома Кэсса мои мысли мчались так стремительно, что мне хотелось иметь выключатель, чтобы просто их отключить. Моё сердце и разум вели войну, и явного победителя не было. И пока они сражались друг с другом, я плакала больше, чем за многие годы.Наверное, это был самый импульсивный поступок за долгое время, но мне нужен был мой старший брат. Не просто потому, что я по нему скучала — он действительно был мне нужен.
Мы с Кэссом всегда были рассудительными детьми. У меня был более вспыльчивый характер, но в остальном мы были довольно похожи. Не так уж часто ему приходилось вмешиваться и играть роль старшего брата, но именно этого мне требовалось от него сейчас.
Когда я постучала в дверь его дома, прошло несколько мгновений, прежде чем Кэсс открыл.
— Квентин? Боги, что ты здесь делаешь? — удивлённо спросил Кэсс.
— Кто там, милый? — Софи появилась у него за спиной, и её глаза расширились. — Квентин!
— Заходи, утёнок.
Они отступили в дом, и я вошла со своим рюкзаком, который перед уходом набила одеждой и ноутбуком. Самым необходимым. Я понятия не имела, останусь ли на два дня или на две недели.
— Почему ты не сказала, что приедешь? — Кэсс притянул меня к себе, и я вцепилась в него. — Квен?
— Я сделаю кофе, — пробормотала Софи.
Кэсс погладил меня по спине, и я снова расплакалась.
Когда я стала частью семьи Скоттов, мне было десять лет, а Кэссу — пятнадцать. На протяжении всего процесса он был сгустком энергии, который не мог перестать болтать. В тот момент, когда меня удочерили, меня захлестнули эмоции, и в первую же ночь я разрыдалась на кровати. Именно Кэсс нашёл меня и отвёл на кухню за стаканом воды. Кэсс, который с того дня всегда присматривал за мной. Кэсс, который стал моим братом, не разделяя со мной ни капли крови.
— Ну давай, утёнок. Расскажи, что случилось?
Я подавилась смешком, услышав старое прозвище. Когда я только попала в семью, я была одержима утками в парке. Это была одна из первых прогулок, которые мы совершили уже как официальная семья Скоттов — вчетвером.
— Я не понимаю, что делаю со своей жизнью, — сказала я, отстраняясь.
Кэсс рассмеялся.
— Ты шутишь? Ты всегда знала, что делаешь. Иди сюда, присядь.
Он подвёл меня к дивану. Уже становилось поздно, но, похоже, его это совсем не волновало.
— Мне кажется, я всё испортила, — сказала я.
Кэсс посмотрел на меня с тревогой. Я никогда не увлекалась вечеринками. Никогда не пробовала наркотики. Слишком одиночка, чтобы попасть в плохую компанию. Даже когда я поступила в университет и наши жизни были разорваны на части той железнодорожной катастрофой, Итан сумел удержать меня в здравом уме.
— Что случилось, утёнок?
Оставшуюся часть ночи я рассказывала Кэссу и Софи всё. Всю правду без утайки. Я рассказала им, кто такой Грей. О том, что мы не встречались, когда они приезжали в гости. О Мэтью и о том, как за последние несколько часов всё рухнуло вокруг меня.