Академия неформат
Шрифт:
– Может быть, – Жаклин невольно вспомнила вечно мечтательного магистра Перуджи, с головой погруженного в предмет, говорившего порою с самим собой на непонятных языках. С Золи она виделась редко, однако краем уха слышала жалобы студентов на него. Магистр тоже любил свой предмет, однако это выражалось в том, что он не давал спуску никому, требуя неукоснительного запоминания дат и исторических событий. Особенно магистр истории лютовал на контрольных работах, заставляя раз за разом переписывать, добиваясь совершенства. Получить «отлично» у него могли лишь единицы.
– Вообще-то я пошутил, – сказал доктор, с серьёзной миной наблюдая за сменами выражений на лице Жаклин. – Огульные обвинения,
Что за невозможный человек! Не поймёшь, шутит он, или говорит серьёзно, подумала девушка, но решила промолчать.
– К тому же не припомню, чтобы в округе кого-то звали Карл! Это имя не так уж популярно. Возможно, в Новом Гампасе… У нас ведь учится студент оттуда!
– Что? Его зовут Майсон Слай, не Карл. Нет! – девушка покачала головой, и для верности повторила: – Нет! Такого просто не может быть! Он… Такие люди не бывают негодяями! Майсон очень добрый, старается всем помочь. Правда, неуклюжий, однако уже осваивается. Кроме того, у него очень сильный акцент – спутать было бы сложно.
– Вы настолько хорошо его знаете – студент с вашего факультета?
– Он будущий целитель. Я веду у них лекции по своим предметам – это входят в курс. Просто приходилось немного сталкиваться.
– Тогда продолжим. Густав Кранц? Он уже несколько лет работает в университете. Арман Грюно второй год преподает в Тербравосе. Других иностранцев нет. В таком случае, мы пришли к тому, с чего начали, – спокойно рассуждал доктор. – Ни доказательств, ни понимания, что на самом деле происходит. Обычные вампиры просто питаются кровью и, насколько мне известно, не выходят днём под солнечный свет – он вызывает у них ожоги кожных покровов. Это существо нападает как вечером, так и среди бела дня. Ну да ладно, просто мысли вслух. Отдыхайте. Завтра осмотрю вас и выпишу, если ничего не изменится. Вижу, силы вернулись: защищаете студента, словно медведица – медвежонка!
Он скупо улыбнулся, встал и направился к выходу. У двери Тормвел обернулся и сказал:
– Понимаю, спать вам не захочется. Может, попросить принести книгу? Думаю, Джоан с радостью даст почитать любовный роман – у неё целый ящик стола заполнен ими.
***
Жаклин кивнула – действительно, при одной мысли о сне становилось не по себе. Волей-неволей она пыталась вспомнить, кому мог принадлежать голос нападавшего, но как на зло, ничего не приходило в голову. Через несколько минут вошла медсестра со стопкой книжек в мягкой обложке.
– Доктор сказал принести вам, – сказала она, раскладывая книги веером на одеяле. – Выбирайте!
Жаклин взяла толстую книжку с красивой девушкой на обложке. «На распутье» – название романа было выведено серебряными буквами, красиво смотревшимися на тёмно-синем фоне. Самое время отвлечься от своих проблем, следя за чужими. Судя по выражению лица, девушка с обложки действительно не знала, на что решиться, и проблем у неё было хоть отбавляй. Против ожидания, повествование оказалось очень скучным – героиня без конца ныла по поводу и без. От рыдающей чернильными слезами особы Жаклин спасла Рози Валенсо, которой разрешили посещение. В руках девушка держала знакомую папку с партитурой пьесы.
– Доктор проявил любезность, узнал меня и сказал, что я прекрасно выгляжу! – похвалилась студентка. Жаклин была солидарна с Тормвелом – пухленькая темноволосая Рози значительно постройнела и просто лучилась радостью. – Орландо гуляет со мной по вечерам, чтобы поддерживать физическую активность, – продолжала она. – Оказывается, он такой интересный собеседник! Никогда бы не подумала! Цитирует наизусть «Поэму о рыцаре Сорванто», а это мое любимое произведение!
Жаклин улыбнулась – может внешне Рози и менялась, но
внутренне продолжала сохранять приверженность к прежним увлечениям. Ещё из седьмого класса средней школы она помнила это невероятно мрачное и заунывное произведение. Рыцарь Сорванто, сошедший с ума от несправедливостей мироустройства, доказывал всем подряд, как нужно жить, обильно приправляя свою речь эпитетами, вращавшимися вокруг темы смерти.– Орландо тоже любит философию? – спросила она.
– Не представляете! – восторженно подхватила Рози. – Он оказывается невероятно тонкая натура! А как рисует! Вот!
Девушка вытащила из папки лист плотного картона. Молодой герцог на самом деле оказался великолепным художником – с белого фона смотрела точная копия Рози, радостная, с веселым блеском в глазах.
– Он обещал нарисовать мой большой портрет маслом! Это набросок. Странно, но его увлечение не поощряет король. Почему-то живопись считают недостойным занятием для герцога – какая несусветная глупость! Орландо хотел стать профессиональным художником, однако после создания парадного портрета королевы, его отправили сюда, чтобы он научился другим наукам. Портрет висит в опочивальне королевы – ей-то как раз нравится искусство, в отличие от государя, предпочитающего военную службу.
– Любое образование – это вклад в будущее, – заметила Жаклин. – Для де Абли совсем не лишне изучить магические науки. Можно быть магом и хорошим портретистом. Король не желает разбрасываться одарёнными, проявляя дальновидность.
– Да, – Рози вздохнула. – И если бы его не отправили сюда на учёбу, мы бы не встретились! Удивительно, почему мы с Орландо раньше не разговаривали?
Жаклин промолчала. Ответ был очевиден – мадемуазель Валенсо до этого момента была слишком увлечена Джейдом Шаленом, так что не видела никого вокруг. Удивительно другое – как де Абли разглядел её под вычурными нарядами, черными тенями и массой белил? Её старенький преподаватель литературы, любил повторять: «Истинно любящее сердце – прозорливо!» Может, он всё-таки был прав?
– А Шульман не был вчера на репетиции! – наябедничала Рози. – Мы знали, что на вас напали, но решили продолжать готовиться – премьера уже скоро, нельзя делать слишком большие перерывы между репетициями. Тем более не всё гладко – Айва артачится, хочет уехать домой на карнавал. Если ещё и она оставит постановку – не представляю, как мы выйдем из положения? Я знаю, это она из-за Гарвея – он, кстати, последнее время тоже ходит мрачнее тучи. Сегодня жаловался Флаберу, что совсем не хочет уезжать, а тот, как водится, растрепал всем подряд.
Жаклин слушала последние студенческие новости и сплетни, а сама радовалась за подопечную – Рози заметно ожила.
– Выздоравливайте скорее! – напоследок выдала Валенсо. – Мы все вас очень ждём! Магистр Кранц заменял вас всего раз, но нам хватило! Не удивляйтесь, когда увидите в журнале целый столбец неудовлетворительных оценок. Он мало смыслит в зельеварении, так ещё и замучил нас вопросами, где вы брали ксантрий для опытов. Можно подумать, не знает, что дорогостоящие материалы выдаются ректором лично! Они с покойным магистром Номадом часто запирались в лаборатории, мог бы поинтересоваться!
– Что? – замечание Рози заставило её насторожиться.
– Да, они были как магистры Перуджи и Золи – куда один, туда и другой, будто ниточка с иголочкой! Вы разве не знали?
Жаклин в душе поблагодарила Рози за напоминание. Нужно намекнуть доктору, а ему будет проще расспросить Кранца, которого девушка немного побаивалась. Такой настойчивый интерес магистра по боевым искусствам и ментальному воздействию, к запасам в её лаборатории не должен остаться без внимания. Вернётся ректор, обязательно с ним поговорю, решила девушка.