Академия неформат
Шрифт:
– Не пугайтесь. Вы не первая, с кем после нападения случилась амнезия. Сложно сконцентрироваться и силы иссякли? Полежите денька три на стационаре, а потом вернётесь к занятиям и обычному режиму. На самом деле ваш случай легче остальных – сьера Шалена еле вернули к жизни. Но ведь вы уже принимали у него зачёт, не так ли? И с вами всё будет хорошо.
Три дня? А как же зачёты?! Она хотела приподняться, возразить, но доктор настойчиво прижал её руками к кровати, заставляя оставаться на месте.
– Нет-нет! Никаких волнений и напряжения! Только покой
– Но кто же примет их вместо меня? – прошептала Жаклин.
Тормвел пожал плечами:
– Мадам Фурси с Освальдом Кранцем придумают что-нибудь. В крайнем случае по вашим предметам в этом году зачёты проводиться не будут – вот студенты обрадуются! Когда вернётесь, выставите им оценки по итогам этого семестра.
Он растянул губы в скупой улыбке. А потом поднялся с табурета, и перед тем как выйти, произнёс:
– Сейчас пришлю Виолетту – она поможет вам вымыться и переодеться. А потом – только отдых и покой!
Через несколько минут к мучающейся угрызениями совести Жаклин зашла медсестра и проводила её в душевую, что оказалось совсем не лишним – девушка засыпала на ходу. А потом, уже лёжа в кровати, чисто вымытая, в больничной сорочке, Жаклин слышала, почти за гранью сна, как знакомый голос требовал немедленно пустить его, грозился разнообразными малопонятными карами. Потом, уже среди темных теней и ярких звёзд, тот самый голос прошептал на ухо:
– Не смей умирать! Я… Да я убью тебя за это!
***
– Доченька, я так горжусь тобой! – говорила мама, записывая что-то в большую зелёную тетрадь, в которой они обычно подбивали итоги торгового дня. – Ты такая молодец! Выходишь замуж за принца! Кто бы мог подумать!
– Да! – откуда-то из-за спины вышла тётя Аделина, как всегда, разодетая по последней моде, с бриллиантовыми серьгами в ушах. – А казалась такой тихоней! Бедный Джакоб будет сильно грустить!
– Кто? – Жаклин не могла припомнить такого.
– Джакоб! От которого ты сбежала в театре прямо в антракте! Ах, он так расстроился, так переживал бедняга! Только пару месяцев назад женился на какой-то актрисульке! Его мать не может перенести позора! Такой перспективный мальчик и…
– Я не отдам тебе Гарвея! – в открытое окно прямо с улицы вскочила Айва и стала кидаться на Жаклин с кулаками. Но тётя Аделина оказалась не промах и мигом скрутила брыкающуюся скандалистку, заведя ей руки за спину.
– Никому не позволю помешать такой блестящей партии! – пропела тётя и уволокла Айву куда-то в сторону.
– Детка, я не стану советовать тебе слушать своё сердце! – спокойно проговорила мама. – Оно склонно к обману! Вспомни нас с отцом: мы поженились по любви, но разве счастливы?
– Мама! – вспылила Жаклин. – Ты выбрала отца, а меня отправила к своей сестре, которая практически вырастила…
– Об этом я и говорю, – прервала мать её гневную тираду. – Выбирай с трезвой головой! А сердце… Оно примет выбор!
– Мадемуазель Жаклин! – из угла вышел Морис, её ученик с курсов рисования мандал. – Мы
с Алисой подружились! И это благодаря вам! Спасибо! Это оказалось совсем просто – я угостил её пряником, а она в ответ дала мне конфету. Теперь мы всегда вместе, только скучаем по вашим урокам – сьер Сатри заставляет чертить без остановки, а от его мандал желания не сбываются!– Семья – главное в жизни! – громогласно возвестил Альберт Вайс, возвышаясь над всеми. – Ни карьера, ни указания руководства её не заменят! Я выбрал счастье, а принц признал мое право! Дети не должны расти бастардами при родном отце! Лиззи согласилась выйти за меня!
Неожиданно она оказалась на вокзале. Большой черный паровоз готовился к отправлению, затопив всё вокруг клубами пара вперемежку с едким дымом из трубы. Под протяжный свисток, из паровозного дыма появился Гарвей. С шальной, немного сумасшедшей улыбкой он проговорил:
– Лови моё сердце! – с размаху запуская в неё тузом «любовников». Жаклин резко выставила перед собой ладонь, ощущая, как потоки силы заполняют всё внутри и подхватывают вездесущую карту, заставляя её замереть налету.
– Нет-нет! Это никуда не годится! – громкий голос вырвал её из сна. Пахло сигарным дымом – именно его она приняла во сне за паровозные пары. – Я разрешила подождать, пока пациентка проснётся, но никак не курить на балконе!
– Виолетта, я заплатил вам достаточно… Ладно, ладно, простите, это от нервов! Почему она никак не проснётся?
– Пациентка вне опасности, волноваться не о чем, она просто отдыхает. Доктор настоятельно просил не будить – пусть спит сколько нужно. Если вам ждать невмоготу, можете прийти попозже.
– Я подожду!
Очень знакомый голос… Спросонья Жаклин никак не могла разобрать, что за мужчина явился к ней в такую рань. Она же не умыта, не причёсана! Да ещё и в больничной сорочке! Её моментально с головой затопило паникой. Так ничего не придумав, она натянула край одеяла повыше и тихонько позвала:
– Виолетта! Можно вас на минуту!
Медсестра не отозвалась, зато через балконную дверь тут же вошел Гарвей, с очень озабоченным выражением лица. Он старательно лепил приветливую улыбку к губам, упорно норовившим вытянуться в нитку. Под глазами принца залегли тёмные тени – он явно провёл бессонную ночь.
– Вы наконец проснулись! Ну и напугали же меня! Не думал, что негодяй, похищающий студентов, доберется до вас!
– Доброе утро! – пролепетала крайне смущенная Жаклин. – Я в таком виде...
Не обращая внимания на её слова, Гарвей пододвинул к кровати стул, стоявший у стены, подсел к ней и вдруг поднял с одеяла туза любовников.
– О, вы с ним не расстаётесь! Мне очень приятно!
Девушка никак не могла вспомнить, где вчера оставила карту – кажется, в кутерьме сунула в карман… Наверно медсестра вынула, забирая платье в чистку. Только как туз оказался на одеяле? Логичнее было бы положить на тумбочку рядом.
– Помните что-то? Любую мелочь… – он отложил туза на тумбочку и уставился на девушку пытливым взглядом.