Академия неформат
Шрифт:
Шея стала свободной, но раскалённые щипцы теперь сжали запястья.
– О вита миа, ма эль коразон! – шептал мужчина. Этот голос она точно слышала не однажды. Вот только где? Затуманенный лекарством и болью мозг отказывался вспоминать.
Последним, что она услышала, перед тем, как погрузиться во тьму забвения, было:
– Я найду этого вампира, кем бы он ни был! И тогда…
***
Жаклин проснулась от неотвязного солнечного луча, настойчиво пробивавшего дорогу сквозь веки. Она помнила: светлые плотные шторы были задёрнуты, когда она засыпала. Сейчас ничего не мешало солнцу заливать
– Доброе утро! Вы проснулись! Доктор уже начал беспокоиться!
– Почему? – удивилась Жаклин. – Он же сам дал мне снотворное!
– Вы спите уже двое суток! Сейчас позову доктора.
Через пару минут в палату с озабоченным видом вошел доктор Тормвел. Он поздоровался и спросил:
– Как вы себя чувствуете?
– Хорошо, по-моему, – неуверенно ответила девушка – Только горло болит немного.
– Не удивительно! – загадочно кивнул доктор. – Понимаю, спрашивать проспавшую двое суток бесполезно о том, помнит ли она что-то, но всё-таки рискну: может, необычный сон, или звуки сквозь дремоту?
– Да, – Жаклин никак не могла ухватить воспоминание, сверкнувшее светлячком в ночи и тут же угасшее. – По-моему, Виолетта с кем-то разговаривала… Нет, не помню.
– Виолетта лежит с синяками на горле и запястьях, обессиленная, в соседней палате. Так что, как понимаете, спрашивать её бесполезно.
– Мужчина! – Жаклин так резко подскочила в кровати, что у неё тут же закружилась голова. – Вчера… Ну, то есть тогда, приходил какой-то мужчина, разговаривал с Виолеттой а потом… потом…
«…Ма эль коразон!» – прозвучало в голове.
– Вы владеете иностранными языками? – спросила Жаклин. – Не знаете, что значит «ма эль коразон»?
– Я уже слышал это выражение, очень давно… В Кримпсе и Валхассии мужчины часто так обращаются к своим женам или девушкам. Это значат «Мое сердце».
– Тот человек говорил так… мне.
– Похоже, вы с ним очень близко знакомы, – доктор внимательно посмотрел на Жаклин. – Может, вспомните голос?
– Нет, – девушка с сожалением покачала головой. – Он говорил очень тихо.
***
– У него был акцент? – не сдавался Тормвел.
– Я не заметила. Только та странная фраза на иностранном языке – её прошептали на ухо – это же не считается? – доктор покачал головой. При запоздалых мыслях о том, что незнакомец мог сделать с медсестрой, девушке подкатила тошнота к горлу. – Скажите пожалуйста, что с Виолеттой? Она поправится?
– Сложный вопрос, на самом деле, – доктор привычным движением начал водить пальцем по глубокой морщине над переносицей. – У неё забрали большую часть сил – Виолетта на грани смерти. Дело осложняется тем, что она самая обыкновенная девушка и не владеет магической силой. Можете себе представить: если Шален, с большим потенциалом провалялся две недели, то Виолетта… только бы очнулась! Тогда будет шанс.
Он некоторое время смотрел перед собой с растерянным выражением ребёнка, покинутого матерью. Жаклин вдруг осознала, что молоденькая медсестра не так уж раздражает доктора – он явно переживал о её здоровье.
– Да что там! Наша профессия налагает свой отпечаток: приходится быть прагматичным и где-то циничным. Не конструктивно переживать
о человеке – необходимо делать всё для его выздоровления. Пока – увы! – мы ничем не можем ей помочь.В глазах доктора медленно тлели искры боли. Он внимательно посмотрел на Жаклин:
– А вы сами? На вас же тоже напали, во сне! Невеселый каламбур получается: поступили без признаков насилия, будете выписываться с ними. Нет, коков негодяй! – Тормвел сжал зубы, явно сдерживая более грубые выражения. – Напасть в моей больнице! Среди бела дня! Никто ничего не видел и не слышал кроме вас! Да и то, свидетельство может оказаться лекарственным бредом. Однако, у нас нет другой зацепки. Стоит присмотреться ко всем иностранцам, поступившим в университет после вашего прибытия – именно тогда начались нападения.
– Так я больше вне подозрений? – не удержалась от шпильки Жаклин.
– Да, – серьёзно ответил доктор и даже кивнул для верности. – Как не вовремя Вайс отлучился с Тербравоса!
– Ректор ещё не вернулся? – удивилась Жаклин.
– Нет. От него пришло письмо: он вернётся после празднования карнавала. Отпуск с семьей в столице, видите ли! Празднует заключение законного брака. Вот времечко выбрал!
– Ну, везде не успеть! – девушке захотелось защитить ректора. – Это большое событие! Сьер Вайс не мог знать, что нападения…
Она замолчала, но доктор подхватил:
– Хотите сказать, он не знал, что нападения продолжатся? А что он сделал для того, чтобы поймать этого… маньяка? Только одно – проявил полную беспомощность! Ни одна из принятых им мер не достигла успеха! Хорошо, еще никто не погиб – пока! Не известно, что станет с Виолеттой!
На последних словах, Тормвел растерял запал, произнося имя медсестры почти шепотом. Девушке стало жаль этого язвительного крупного мужчину с короткими кудрявыми русыми волосами, в которых серебрилась легкая проседь.
Жаклин вдруг пришла в голову странная мысль, маячившая в мозгу ночным мотыльком, не дававшаяся в руки… Перерасход энергии, с которым она попала в больничный корпус, очень схож с нападениями, но…У всех пострадавших до сегодняшнего дня, диагностировали кровопотерю!
– Доктор, скажите, у Виолетты есть признаки нападения вампира? – попыталась она сформулировать догадку.
– О чём вы? – не понял Тормвел. – У неё гематомы на шее и запястьях, как и у вас… Кровь! – вдруг осенило его. – У девушки нет кровопотери! Только упадок сил, жизненной энергии! Великие боги! Вы хотите мне намекнуть…
– Да не намекнуть, доктор! Прямо сказать: это явно кто-то другой!
– Чем мы так прогневили высшие силы! – схватился за голову Тормвел. – Мало нам одного вампира, нападающего на всех подряд, так теперь ещё и подражатель выискался!
– Может и не подражатель… Тот, что приходил, говорил о каком-то Карле, которого явно хорошо знал.
– Вы хотите сказать…Что? – доктор был явно озадачен. – Неужели, думаете, целая шайка вампиров?
– Не шайка, их двое! – ответила Жаклин.
– Нет! – мужчина покачал головой. – Нападают вдвоём, высасывают кровь, обессиливают жертву. Хотя… Магистры Золи и Перуджи, по-моему, великолепные подозреваемые: почти всегда вместе, нудные до зубовного скрежета, наверняка не брезгуют студенческой кровушкой!