Проза

Я прибыл из очень медлительных краев, где плавное и теплое преобладают над прямым, стремительным и резким. Я смутно догадывался о том, что вас тяготит. Все в этом городе казалось вам жестким, холодным, параллельным. Земля, расчерченная на длинные проспекты, тротуары, площади, где прохожие встречаются…

В каюте капитана Толстого уже ждал контр-адмирал Самуэль Карлович Грейг. – Весь завтрашний день, капитан, вы и ваши люди проведете в каютах. – Грейг говорил по-французски: он был не так давно на русской службе и плохо владел русским. – Ни с кем из корабельной команды не видеться и не разговаривать… И…

Тело как улика О, горький жребий наш! Бежит за часом час, А беспощадный враг, сосущий жизнь из нас, И крепнет, и растет, питаясь нашей кровью. Шарль Бодлер [15] Рассматривая вампира в качестве одного из репрезентативных героев «черной» беллетристики, следует сразу оговорить…

Бывало, вдруг вынырнет на свет божий из каких-то неведомых ни для кого палестин такая «душа» (и, вероятнее всего, еще крепостная), заявится к нам, всегда сначала по каким-то «делам», а там, глядишь, и живет у нас неделю и другую: нас спать укладывает, сказки рассказывает, грудного ребенка по целым часам…

— Ах, полно, мой друг! — возражала ему жена. — Чего же ты требуешь от ребенка… Что же она еще понимает?.. Вот, погоди, вырастет… Отец, молча, задумчиво качал головой. Неизвестно; что вышло бы из Лютика, если бы не приключилась с ней одна интересная история. Эта-то история и будет рассказана…

— Нельзя нам, барышня, перед вами в шапке стоять… никак это невозможно! — поучительным тоном отвечал кучер. — Неучтиво-с… ведь мы то же кое-чему учены… — Ведь вам солнышком голову напечет… Нет, Фома, вы уж лучше наденьте шляпу… Пожалуйста, Фома! — дергая поросенка за ухо, промолвила…

Может быть, его заставят чистить пемзой доски, зашпаклёванные под иконы, и он, кашляя и чихая, долго будет дышать тонкой меловой пылью. И так весь день, до ужина… Единственное приятное, что испытывал Мишка и чего он всегда с нетерпением ждал, – это приказание бежать куда-нибудь – к столяру за досками…

Случалось так, что его сшибал с ног и грузно наваливался на него какой-нибудь долговязый парень с криком: – Ребята!.. Вали «малу кучу»!.. Сеньку сминала гора живых сплетающихся тел. Он барахтался, делал усилия выбраться наверх, но – напрасно. И все обиды он сносил молча… III Чтение на…

– Проходи. Киностудия казалась совершенно тихой, вымершей, какой бывает школа в июле, когда все нормальные дети уехали на дачи или юга и только я, бедная, хожу в дебильный городской лагерь, чтобы полоть юннатские грядки и отмывать беленые разводы… Справедливости ради надо сказать, что такое случилось…

К чему эта картина? Почему святая Тереза, матушка? Четырехлетним мальчиком я тайком прокрадывался в эту комнату без окон и внимательно рассматривал картинку. Чтобы проникнуть за тяжелую дверь, одной лишь храбрости мне бы недостало, силы придавало страстное желание узнать побольше о монахине, которая…

— Это грех, грех! — торопливо сказала она и быстро, чтобы никто не заметил, вытерла глаза краем грязноватого, но когда-то белого платка. Дети получили по куску серого хлеба, по паре сваренных в мундире картофелин и воду из запыленной, наполненной утром на автобусной станции пластмассовой бутыли.…

Он родился в Армении, в затерянном среди высоких гор маленьком селе Сар, где разбросанные дома почти сливаются с утесами и валунами. Дом, в котором он появился на свет и вырос — единственным ребенком своих родителей, рухнул в одночасье в темную, ненастную осеннюю ночь от неожиданного и страшного подземного…

– Когда же вы из боя вышли? – Да нынче… Уж солнце встало, как мы населенный пункт взяли… – Какие потери были в вашем подразделении? – Потерь в людях не было, товарищ капитан… Один я подранен, да еще одного бойца оглушило. А немцев тоже там мало было, мы их хотели перебить, а потом взяли всех в плен…

– Выпейте это, – сказала она, протягивая ему кружку. Он послушно приподнялся на кровати, взял у нее горячую кружку, сразу ощутив, какие у него все еще ледяные пальцы, и медленно выпил предлагаемое, не совсем вникая в его вкус. – Что это? – спросил он, возвращая ей наполовину опорожненную кружку. – Горячее…

Я обхватила колени руками, словно баюкая воспоминания. — Он смотрел на меня таким странным взглядом. Как будто я была единственным человеком во всем мире. Ханна азартно хлопнула в ладоши: — Ты думаешь, что между вами что-то произойдет? — Думаю, да, — смущенно ответила я. …

— Разве вам не доступно объяснили не заходить в эту часть дома. — Послышался у меня за спиной строгий старческий голос. Я обернулась. В старом кресле у окна сидела пожилая женщина. Это была Анна Павловна. Тогда мы встретились с ней впервые. Я знала, что она живет где-то в этой части дома. Но не знала,…

«Модница» — это журнал ни о чем. Он агрессивно модный и невероятно современный, с каждой глянцевой страницы сочится красота, но зерна мудрости, которые рассыпает «Модница», никогда не взойдут. Что бы там ни говорили, никому не удастся перенять выгнутые брови Гвинет или пышные локоны Николь. Но «Модница»…

Апостол появился неожиданно. Подошёл сзади и крепко обхватил меня за плечи. Похоже, хотел напугать. Не тот случай… — Привет! — Здравствуй, брат. Писать очень трудно, — ответил я Апостолу. Давным-давно, в литинститутском общежитии, я по утрам встречал приятеля этим приветствием, взятым на время…

— Посвети-ка, Пантелеев! Казак сунул факел в толпу. Под красным светом его выделилось горбоносое лицо со щетинистыми седыми усами. Через лоб краснел шрам недавней раны; надо лбом, грязным комом каким-то, казалась свёрнутая из обрывков палатки чалма. На «Махмудке» был плащ из жёлтого верблюжьего сукна.…

Мы молча встали возле откопанного по башню стального исполина. Минута молчания в память тех танкистов, которые погибли здесь суровой зимой 1941 42 года. Вечная слава героям… В последующие две недели мы продолжили переворачивать тонны слежавшейся грязи лопатами и очищать от ржавчины толстую бронированную…