Проза

Он всегда был не как все, с раннего детства, с тех пор, как папа обучал его латыни, а мама закручивала шарф на тонкой шее. С детства они невольно внушили ему комплекс избранничества и тем самым выдали не подтвержденное никем, кроме них, право не жить, а парить над жизнью. ...Когда они познакомились…

У большинства больных кожа была покрыта гноившимися болячками. Мухи тучей кружились над ними, и то садились, прилипая к болячкам, то опять отлетали. Белый человек произвел обход и каждому больному дал лекарства. Кое-кому отпустил хлородина. Он всячески старался припомнить, кому можно дать ипекакуану…

— И что же он пишет? — спросила миссис Стро. — Как будто, у него всё хорошо, — ответила миссис Уилкинс. — Но мне кажется, он многое умалчивает. — Он — хороший мальчик, Уолтер. Зря ты так беспокоишься. Тут неожиданно заиграл оркестр, свет погас, и на сцене образовался круг от софита. — Терпеть…

– Да тихо вы! Ленинград ей! Корова!– крикнул сиплый и осекся: сверху слышался уже только удаляющийся плач – видимо, уводили вдову. Потом все стихло. Что называется, гробовая тишина. – Сволочи! – с сердцем выругался сиплый.– Разорались! Когда еще теперь услышишь? С-сволочи! – Нет, у монаха все же…

— А есть литера М? — разносится по конторе крик, когда второй писец возвращается после составления описи. Когда раздел произведен, то можно услышать внушенные самим дьяволом комментарии, пока третий писец закусывает печеной грушей, второй — сыром, а делопроизводитель пьет шоколад. Вы думаете, что семь-восемь…

Пани Гелена немного постояла возле него, потом тоже села. В платке, покрывавшем голову, в черном, насквозь пропыленном пальто с потертым меховым воротником, в парусиновых, сильно разношенных, стоптанных туфлях и с узлом на спине, она выглядела много старше своих лет. Из-под платка выбились седые пряди.…

Вошла сестра с кружкой в руке. - Вот ваш кофе, - сказала она. - Пейте, пока горячий. - Ты б еще дольше канителилась, - сказал он в ответ. - Даже кофе не можешь быстро заварить, как будто это не знаю какое искусство. За это время наш друг успел попасть в рай. Позвони в морг, пускай забирают. И кофе…

- Ал-лах акба-ар.., - почулося гортанно-протяжне, підсилене динаміками десь із неонових нетрів містечка, що розкинулося за стіною прибе реж них кокосових пальм. “Я ж не в Арабії, - про май нула тривожна думка, - це - нібито буддистська країна”. Он неподалік пливе в місячному сяйві фосфоричний дзвін дагаби…

Я ощущаю мучительную нежность к неведомому существу, что умоляет сейчас у меня внутри, просит голоса остановиться, у меня сердце за него кровью обливается, хочется защитить и прижать к груди это крошечное нечто, явившееся на свет в попытке меня защитить. Но еще глубже внутри меня живет неизбывная ярость,…

— Лика! Моя девочка! — лепечет она в порыве счастья. II — Так вот ты какая! Покажись! Дай мне посмотреть на тебя, — с восторженной гордостью говорит Мария Александровна, любуясь изящной фигуркой и прелестным личиком дочери. — Ах, что я! Вот вы — прелесть,…

К удивлению Мины, в окнах ее дома виднелся отблеск желтого света, отраженного от гофрированного железа внутренней стены. Неужели кто-то из родителей уже вернулся? Однако войдя, она увидела, что лампочку включили не Нга и не Баба, а ее брат Рафаэль. — Ты с ума сошел? Она что, была включена у тебя весь…

Позднее я прочитала в Лолиной тетрадке: «Что унесешь с собой с родимой сторонки, то у тебя и на лице будет». Лола поступила на отделение русского языка. Общий курс — четыре года. Вступительные экзамены сдала без труда — мест в вузах было столько же, сколько выпускников в школах. И мало кому хотелось…

Мать сидела с сухими глазами и покачивалась на стуле, не замечая своих движений. Тоня несмело подошла и остановилась рядом. - Мама... - Уезжай! - повторила мать, глядя в стену. - Тут ни жизни, ни судьбы себе не найдешь... Гиблое место. Я одна проживу. Соседки помогут в случае чего. Любу помнишь?…

Тележку мы бросили где-то в магазине. Мать постояла немного перед полкой с сухарями, потом поглядела на меня, недоумевая, что мы тут делаем, и мы пошли к выходу. Зашли в кафетерий. Начинало темнеть, люди слонялись туда-сюда. А мать сидела и смотрела, как я пью кока-колу. Она заказала себе что-то спиртное,…

IV Осень стоит над Фонтанкой; осень. Сентябрьская книжка уважаемого ленинградского журнала раскрыта передо мной. Того самого журнала, высокие темные окна редакции которого укрыты в тени темных лип на старинной, с покривившимися камнями набережной Мойки. В книжке есть повесть, написанная молодым человеком,…

Очень быстро он перезнакомился со всеми больными и занял среди них видное и вполне определенное положение покровителя. Ему всегда грезилось, что он представляет собою что-то высокое, но вполне точного представления не было, и поэтому он постоянно менялся: то чувствовал себя графом Альмавива, то советником…

Женщина, повесив белье, взяла опустевший таз и направилась с ним к крыльцу, мужчины раздвинулись, давая ей проход. Она прошла неслышно, опустив глаза. Веревка разноцветных прищепок висела на шее. – На работу еще не устроились? – Пойду на днях, уж август кончается, пора. Возьмут меня в вашу школу, как…

— Вот тридцать гиней. — Он вытащил из кармана пригоршню серебра и грязных бумажек. — Я к вам не за милостыней пришел. — А я этого и не думал. Да сядьте вы, в самом деле! Пускай, господин Пейн, мир движется своим путем — зачем вы тщитесь взвалить его себе на плечи? Я одобряю бережливость,…

II Нихад встал, но приятель не двинулся с места, и Нихаду пришлось потрясти его за плечо. Тот вздрогнул, но так и не обернулся. Решив, что Омер задремал, Нихад склонился и заглянул ему прямо в лицо. К своему великому изумлению он обнаружил, что Омер не сводит сосредоточенного взгляда с противоположной…

Как и всякий крупный художник, Андерш, естественно, видел события недавней истории по-своему, находил свои подходы, свой угол зрения. Изображая войну, он не рисует батальных сцен, не описывает сражений, выстрелы на страницах его книг звучат крайне редко. Его интересует другое: типы человеческого поведения,…