Золотые росы
Шрифт:
А мы-то с Ленькой жили себе до сих пор и ничего этого не знали. Оказывается, вон как на земле все устроено.
– А кулаков?..
– спрашивает Ленька.
– Их тоже надо было в три шеи... Ты, бабушка, не все рассказала.
– А чего тут еще рассказывать?
– говорит бабушка.
– Кулаки теперь смирными прикинулись, а сами исподтишка так и норовят навредить, да только у них ничего не выйдет. Такие, как ваш отец, не дадут им разгуляться. Ну, а кулацкие подпевалы, это которые за кулаков заступаются...
"Вот какая у нас бабушка, все знает, - думаю я.
– У других бабушки в
А Ленька никак не может успокоиться.
– Бабушка, а какие они, эти кулаки?
– Жадные да злющие, - говорит бабушка.
– Мне за свою жизнь пришлось на них поработать... Ладно, спать идите. А то вы до утра готовы сидеть, вам только рассказывай.
Но мы с Ленькой никак не можем уснуть. Лежим, думаем над тем, что рассказала бабушка.
И вдруг я спрашиваю:
– Лень, а Лень, ты когда-нибудь видел живого кулака?
Уже засыпая, он бубнит:
– Не видел... Но теперь я кулака сразу узнаю, только покажи мне его.
КРАСНАЯ КУРОЧКА И ДОБРЕНЬКИЙ ДЕДУШКА
Назавтра бабушка истопила баню. Она пришла с раскрасневшимся лицом и слезящимися от дыма глазами и отправила всех нас мыться, а сама села отдохнуть.
Скоро мы с Ленькой, чистые и распаренные, прибежали домой. Бабушка, усадив нас на печку, сказала:
– Сидите и не балуйтесь. Мы с мамой помоемся, а потом придет отец, будет мыться.
Чтобы нам не было страшно, она зажгла лампу и ушла. Мы с Ленькой остались одни. Не успели мы придумать, чем бы заняться, как на крыльце послышались шаги.
– Папка идет, - обрадовался Ленька.
Но это был не отец.
Сначала в дверь просунулась голова с седой козлиной бородкой, потом мы увидели незнакомого старичка в новых лаптях и бурой поддевке, подпоясанной ремнем. Метнув глазами в угол, где раньше висела икона, он быстро перекрестился. Мы смотрели на него молча и настороженно. Заметив нас, старичок вдруг заулыбался.
– Ну, здравствуйте, как поживаете?
– сказал он, словно мы были его старыми знакомыми.
Мы молчали.
Не смущаясь, старичок продолжал:
– А где же ваши мама или бабушка?
– В бане, - сказал Ленька басом и для солидности кашлянул.
– Жаль, жаль, - сказал старичок, бегая по избе глазами, - а я тут вам подарочек принес...
Не успели мы опомниться, как он достал из-за пазухи и посадил на пол курицу. Она взмахнула крыльями, отряхнулась и, повернув голову, подслеповато уставилась на лампу. Ленька в один миг скатился с печки. Я тоже слезла за ним. Ленька поглаживал курочку по спине. При свете лампы она вся искрилась и казалась красновато-золотистой. Мы с Ленькой никогда не видели такой красивой курочки. Дедушка улыбался.
– Как вам тут живется?
– спросил он.
– Хорошо, - сказал Ленька.
– Ну, слава богу, слава богу, - оживился дедушка, - живите себе на здоровье. В этом доме я раньше жил, да мне он ни к чему. Пусть, думаю, лучше люди живут, - рассказывал он.
– Вон она, какая хоромина, - обшаривая взглядом углы, говорил старичок.
– Одному-то мне что в ней делать? Вам и то, небось, велик дом-то...
– Нет, - сказал
Ленька, - нам как раз...– Что ж, обе половины заняли?
– поинтересовался старичок.
– Там у нас вещи, а живем мы больше здесь, - сказала я.
Ленька гостеприимно распахнул дверь во вторую половину, показывая, что там у нас. Но старичок заходить не стал. Он только сунул туда голову, посверлил бегающим взглядом темноту и заспешил уходить.
– Ставеньки закрыты... Ну и правильно. Оно так спокойней. Ну, живите, живите, - сказал он уже с порога.
– А курочка вам на разведение...
Старичок ушел, а мы с Ленькой просто опомниться не могли. Ну до чего добренький дедушка! Дом свой отдал, да еще и курицу принес...
Когда мама с бабушкой пришли из бани и мы им все рассказали, бабушка почему-то разохалась:
– Ох ты, господи, что же теперь делать?
И мама, к нашему удивлению, тоже нисколько не обрадовалась, что у нас теперь есть своя курица. Она озабоченно поморщила брови и сказала бабушке:
– Спрячь ее пока, завтра что-нибудь придумаем...
Бабушка сунула курицу под печь, а нам велела сидеть и помалкивать. Мы с Ленькой ничего не понимали. Все разъяснилось, когда пришел отец.
Он сидел и ужинал, а бабушка, суетясь больше обычного, собирала ему белье. И вдруг курица под печкой тихонько закудахтала. Мы с Ленькой вытянули шеи, прислушиваясь, а бабушка исподтишка погрозила нам пальцем. Все это было так непонятно, что мы с Ленькой не знали, что и думать. Я только хотела сказать Леньке, что эта курица, наверно, волшебная, как она вдруг с громким кудахтаньем вылетела из-под печки.
– Это что за явление, откуда?
– спросил отец.
Путаясь и сбиваясь, мама начала рассказывать, а он ходил из угла в угол и хмурился.
Ленька пытался было вмешаться и рассказать все подробнее, но под строгим бабушкиным взглядом снова усаживался на место.
– Так, - вдруг грозно сказал отец, - за моей спиной у кулаков начинаете взятки брать? Сегодня курицу принесли, а завтра корову приведут во двор?!
– Не кричи ты, - сказала мама, - никто ее не брал. Дети одни были дома.
Не слушая, отец продолжал!
– Ишь, гады какие! На всякие хитрости идут. С курицы начинают!.. Да нас не возьмешь ни на какую приманку, - он погрозил кому-то кулаком. Выбросьте ее сейчас же!
– Как же так? Живая ведь...
– недовольно сказала бабушка.
– Ночью на холод выбрасывать?..
Мы с Ленькой были готовы зареветь в два голоса. А ничего не подозревавшая курица, подойдя поближе к свету, чистила клювом свои золотистые перышки.
Отец уже более спокойно рассказывал:
– Этот хозяин хутора - самый крупный кулак во всей округе. У него земли больше было, чем у помещика. И домов несколько... Теперь смиренным прикинулся, в лапотках ходит, а раньше кровь сосал из народа... А сын и сейчас где-то в банде скрывается...
Почувствовав, что гроза поутихла, бабушка взяла курицу и, снова сунув ее под печь, решительно сказала:
– Завтра сама отнесу, а пока пусть сидит...
Мы с Ленькой вздохнули с облегчением. Уж очень жаль было нам курочку. Она ведь не виновата, что хозяин у нее кулак. Где ей разобраться, когда даже мы с Ленькой ничего не раскумекали.