Чтение онлайн

– Как тебя зовут?
– спросила я.

Она обернулась.

– Зинка.

– Зина, хочешь, я... я тебе этот бант подарю?

Она смотрела на меня насупившись.

– Он тебе знаешь как пойдет! У тебя волосы белые, а бант голубой... А мне он не подходит, и... у меня еще есть. На, возьми.

– Вот еще придумала! Сама носи...
– сказала она и фыркнула.

Потом смерила меня взглядом с головы до ног, снова чмыхнула и, ничего не говоря, помчалась прочь.

Я покосилась на скамейку, где сидели Ленька с Павликом. Они сочувственно глядели на меня. Тогда

я, размахивая ленточкой, запрыгала на одной ножке к крыльцу. Но мне вовсе не было весело. Мысли мои были заняты тем, как покорить эту странную Зинку.

И вдруг я придумала.

– Бабушка, где моя кукла?!
– крикнула я, влетев в комнату.

Бабушка сердито отмахнулась.

– Отстань, не знаю я. Разве тут найдешь что? Нужную вещь не могу найти, не то что куклу...

– Кукла тоже нужная вещь, - сказала я и начала перетряхивать ящик с вещами.

Игрушки и кукла, как назло, оказались на самом дне. У куклы был не особенно нарядный вид. Я кое-как пригладила ей волосы, поправила измятое платье. Спустя несколько минут на крыльце уже была настоящая квартира из нескольких комнат, отгороженных кубиками.

В спальне сидела моя кукла с ярким бантом в растрепанной косе.

Я сразу заметила, что она произвела сильное впечатление на Павлика. Он стоял возле крыльца и во все глаза глядел на куклу.

– Что, красивая?
– спросила я.

Павлик молча кивнул.

"Конечно, - подумала я, - он и в глаза такой не видал. Зинка тоже ахнет. Не будет тогда нос задирать..."

Но Зинка не появлялась, и мне стало скучно.

– Павлик, хочешь со мной играть?
– предложила я.

Он растерянно взглянул на Леньку.

– Ленька тоже будет, - заверила я.
– Вы будете дети, а я - мама.

– Ладно, - сказал Ленька.
– Он будет послушный сын, а я - балованный.

– Дети, идите обедать!
– сказала я строго.

Но ни один из "сыновей" - ни послушный, ни балованный - не поспешил на мой зов.

Ленька, забравшись на перила крыльца, свесился вниз головой и начал кривляться, а Павлик стоял, как столб, не зная, что делать.

– Ну, что же ты? Иди домой, говорю!
– набросилась я на него.

– А чего ты кричишь?
– заступился за приятеля Ленька.
– Он же послушный. Ты на меня кричи, видишь, я балуюсь?

Я разозлилась:

– Уходи отсюда! Никто с тобой играть не будет, с таким...

– Тогда и Павлик уйдет!

– Нет, не уйдет!

– Нет, уйдет.

– А я говорю, не уйдет!

Павлик стоял растерянный, не зная, кого слушать, а мы с Ленькой тормошили его с обеих сторон и шумели на всю улицу. Вдруг откуда-то как вихрь вылетела Зинка.

– Вы чего тут деретесь?
– закричала она.

– Мы не деремся, мы играем, - сказал, улыбаясь, Павлик.

– Давай и ты с нами играть, - обрадовалась я.

– Вот еще, - сказала Зинка, - что я, маленькая? Некогда мне...

Она шмыгнула веснушчатым носом и убежала, даже не взглянув на мои игрушки.

Я хотела было крикнуть ей вслед что-нибудь обидное, но, как назло, ничего не могла придумать. Третий раз за сегодняшний день эта девчонка

доводила меня до слез. Я стояла отвернувшись, чтобы Ленька с Павликом не видели, как ползут у меня по щекам две слезины. И вдруг позади я услышала чей-то шамкающий голос, как будто у говорившего был завязан рот.

– Не обраш-шай на нее внимания...

Я обернулась. Передо мной стоял мальчик с черной челкой, зачесанной набок, и в синей косоворотке, подпоясанной ремешком. В руке у него был огромный кусок хлеба с маслом. Рот был тоже забит хлебом. Проглотив его, мальчик сразу же заулыбался. Кивнув головой в ту сторону, куда убежала Зинка, он сказал:

– Эта голь несчастная сроду таких игрушек не видела.

Я посмотрела на мальчика, на его хлеб с маслом и тоже заулыбалась сквозь слезы.

– Как тебя зовут?
– спросила я.

– Петя. А тебя?

– Оля, - ответила я.
– Будем с тобой играть?

Он кивнул.

– Вот сейчас, только хлеб доем.

Он сел на крыльцо и не спеша принялся доедать свой хлеб. А мы стояли и смотрели: Ленька с Павликом немного поодаль, а я рядом. Мне даже видны были крупинки соли, блестевшие на масле. И мне почему-то вдруг совершенно расхотелось играть в куклы. Я тоже уселась на крылечке и, подперев кулаком щеку, задумалась. Вдруг мне в голову пришла одна мысль.

– Петя, ты в школу ходишь?
– спросила я.

– Ага, в первый класс, - промямлил он.

– А Зинка?

– Она - нет.

Ничего не говоря, я побежала в дом.

– Бабушка! Мама!
– закричала я.
– Я пойду в школу!

– Тебе рано еще, - сказала мама.
– Что это ты вдруг придумала?

– Ну, мамочка, дорогая, - умоляла я, - пусти меня в школу. Ведь я и так все знаю: и буквы, и цифры, а там я все-все выучу...

Мама объясняла мне, что в школу принимают только с восьми лет, но я никак не соглашалась.

– Мала ты еще!
– прикрикнула на меня бабушка.
– Семи не исполнилось, а она - в школу!

– И вовсе я не маленькая, меньше меня бывают ученики...

Я выскочила во двор, схватила за рукав Павлика и потащила в дом.

– Вот, пожалуйста. Он в школу ходит, а почему я не могу?

Я встала с ним рядом.

И сразу стало видно, что он меньше меня ростом на целую ладонь.

– Видели?
– торжествующе сказала я.

Мама и бабушка рассмеялись. Смущенно подняв глаза, Павлик взглянул на бабушку, потом на маму и вдруг тоже заулыбался.

Я ИДУ В ШКОЛУ

Утром, едва я открыла глаза, меня сразу охватило ощущение чего-то необычного. И тут же вспомнилось: ведь я сегодня иду в школу!

Вчера я все-таки уговорила маму, и она пошла к учительнице, Вере Петровне, которая жила у нас за стенкой. Вернувшись, она сказала:

– Ну что ж, собирайся. Вера Петровна разрешила тебе прийти в первый класс. Посмотрим, что из этого выйдет...

И вот я стою на крыльце в сером платье с белым воротничком и в начищенных ради такого случая ботинках. В волосах у меня не какой-нибудь бант, который лезет в глаза и мешает смотреть, а узенькая ленточка: как у мамы на фотографии, когда она тоже ходила в школу.