Чтение онлайн

– Поговорим по душам? Вопрос первый: откуда ты знаешь Агнию?

– Она... моя подруга.

– Принимается. Вопрос второй: ты идиотка?

– Я бы попросила!

Он подался ко мне, кожанка заскрипела, и ткнул в мою сторону рукой с сигаретой:

– Я объясню. Следи за моей мыслью: я здесь, чтобы встретиться с Агнией. Она кое-что задолжала мне. Вместо нее я встречаю тебя. Ты следишь за моей мыслью? Нас только что подставили, причем, один и тот же человек. Даже не знаю, кому должно быть обиднее, учитывая тот факт, что один из нас называет ее подругой.

Мой взгляд затуманился.

– Господи

Боже, - прошептала я.

– Как раз Он здесь не причем. Откуда у тебя этот адрес?

Во рту пересохло. Я запустила руку в карман и выудила клочок бумаги, врученный мне Быком с 'Фермы', протянула зверолюду. Рука дорожала. Зверолюд взял клочок бумаги, развернул, пробежал глазами по написанному. Пристально посмотрел на меня.

– Наверное, хочешь задать Агнии кое-какие вопросы.

– Наверное.

– Нам по пути. Я собираюсь наведаться в 'Сладкий Зуб'. Поедешь со мной?

В тот самый момент, когда вопрос повис в воздухе, я уже знала, что выбора как такового у меня нет. Что не поеду обратно в офис как ни в чем не бывало. Ведь не было этого 'как ни в чем не бывало'. Агния подставила меня. Что тут непонятного? Конец дружбы.

Намотайте на ус: чтобы дать человеку понять, что вы не хотите с ним больше общаться, достаточно отправить его по левому адресу, прямиков в лапы к маньяку. Как бонус: существует немалая вероятность, что вы больше не увидите вашего друга, потому что ему свернут шею.

Незнакомец представился Константином. Я не спросила, а он не рассказал мне, что именно задолжала ему Агния. Я сидела, вжав голову в плечи, таращась в одну точку и пытаясь справиться с потрясением, а также с проклятыми щиплющими глаза слезами. Надо двигаться дальше. Я не сомневалась, что с этим проблем не возникнет; проблемы возникнут с таким понятием, как 'дружба'. Этим утром Кудрявцев пошатнул мою веру в коматозников, а уже вечером подруга - веру в людей.

Константин вышел на площадку. Я выглянула из-за его спины и увидела грязно-бурую гору курчавого меха, стоявшую на двух козлиных ножках возле распахнутой двери, ведущей во тьму. Из дверного проема тянуло сырым мехом.

Константин присвистнул:

– Приятель, когда ты в последний раз мылся? Воняешь кошмарно! Ты уж прости, но я не люблю грязнуль. Считаю до пяти, а потом спускаю тебя, абсолютно бесполезного урода, с лестницы.

Зверолюда на козлиных ножках как ветром сдуло. Я слышала, как щелкнул запираемый замок.

Можно подправить тело, например, отрастить рога или хвост - здесь вашей фантазии есть, где разгуляться. Как Константин, намешавший в себя гены то ли волка, то ли медведя, не важно. Другое дело - зверолюд на козлиных ножках. Человека в нем осталось не больше, чем зубов в пасти бульдога моей бабушки. Полностью перекроенное тело. Повторяю, полностью. Как гнусный фавн, только такие вот фавны вряд ли нравятся детишкам.

Я не хотела оставлять машину в Спутнике на ночь - лучше уж сразу сдать ее на металлолом. Но вопрос осторожности потерял свою актуальность, когда я обнаружила все четыре колеса спущенными. Я какое-то время просто стояла возле авто. Потом, запахнув пальто и ежась под пронизывающим ветром, зашагала за Константином. Я знала, что утром на месте моей машины будут либо обгоревшие останки, либо обглоданный каркас. Учитывая, сколько за последний месяц было случаев

поджогов, скорее, первое, отстраненно подумала я.

Горели не только машины, но и прошлое, в котором остался предавший меня человек. Я несколько раз повторила эту фразу про себя и, в конце концов, решила, что она идеально вписалась бы в сценарий какого-то телевизионного долгоиграющего мыла. Но - не моей жизни.

Глава 9

Над улицей, где-то между дорогой и тучами, зависла голограмма мэра Порога. Седовласый мэр белозубо улыбался, изображенный в крайне непристойной позе. К загорелому мускулистому телу какого-то мачо просто прилепили голову мэра. Голограмма то и дело подрагивала от помех. Бьюсь об заклад, ее авторами были голосовавшие за другого кандидата. Либо же разочаровавшиеся в проводимой мэром политике. Так или иначе, результат народной любви на лицо. Вернее, на голый волосатый зад.

Патруль оцепил часть дороги и тротуара под голограммой, пытаясь обесточить ее. Люди останавливались, задирали головы, показывали пальцем, снимали беспредел на камеры мобильных телефонов. Во всяком случае, равнодушной голограмма не оставила никого.

Вход в 'Сладкий Зуб' караулил габаритный зверолюд в кожаном жилете и в раритетной фуражке. Прежде чем впустить кого-либо, он задействовал свой тяжелый сканирующий взгляд. Я решила перестать считать встречающихся мне на пути зверолюдов - все равно там, в 'Сладком Зубе', собьюсь со счета. Эта перспектива сделала меня еще более мрачной. И испуганной.

– Ночь Лейтенанта Ликера и классического ретро, - зачитал Константин вывеску.
– Звучит заманчиво.

Мохнатая физиономия повернулась к нам, карие глаза зафиксировались вначале на Константине, затем на мне. Дыхание с фырканьем вырвалось из слюнявой пасти.

– Ну?
– Голос у охранника был под стать комплекции - низкий, рычащий.

– Нам бы очень хотелось попасть внутрь.

Константин вложил в когтистую лапу сотку. Охранник скомкал банкноту, сунул в карман и нехотя отодвинулся в сторону.

Коридор был узким и темным, лестница вела вниз, вниз, вниз. У меня нет клаустрофобии, но назвать узкие и темные коридоры уютными я не могу.

Музыка нарастала; пол гудел, вибрация передавалась подошвам. Из дыры в стене вдруг вылез пудель в шафрановых брюках и кружевном жилете. Я не шучу - пудель в человеческий рост. Я затаила дыхание и сделала над собой усилие, чтобы не скривиться. Он растянул пасть в гримасе, показав блестящие от слюны зубы. Константин сказал ему, что он - привратник на вратах в рай, ну или что-то в этом роде. Пудель, польщенный, пропустил нас. Из глубин коридора волнами накатывала музыка - тяжелый ремикс на одну из песен Примадонны.

В 'Сладком Зубе' собралось, по меньшей мере, двести голов: зверолюдов, коматозников и людей. Помещение было заставлено круглыми столиками, в лакированных столешницах отражался кроваво-красный неон. В центре - танцпол, на котором яблоку негде было упасть. У стены - столики, с табличкой на каждом: 'Заказан', и кожаные диваны цвета лакрицы. Агния, помнится, рассказывала, что иногда сам владелец заведения, Сладкий Зуб, отдыхает на одном из диванов, и в такие дни охраны в клубе чуть ли не больше, чем клубящихся.