Чтение онлайн

– Это все из-за тебя! Из-за тебя, сука!
– прорычал Бык, склоняя надо мной свою окровавленную мохнатую морду. Его лоб был рассечен, кровь заливала глаза. Он фыркал и сплевывал ее на меня.

Константин схватил Быка за шиворот, блеснул нож. Бык опрокинулся, подмяв под себя руку, словно поверженный Голиаф.

– Милиция на подходе! Милиция на подходе!
– непрерывно вопил кто-то.

Толпа уплотнялась с каждой секундой.

– Помоги мне, - попросил Константин.

Я была слишком потрясена, чтобы возражать. Общими усилиями мы волокли Быка

до самого выхода, прямиком на заснеженную улицу. Как и боли, холода я не чувствовала. Было свежо, ослепительно свежо. К затылку словно приложили лед. Я споткнулась, но устояла на ногах.

'Сладкий Зуб' стал сосредоточием паники, тусовщики разбегались кто куда, я могла их понять - ниже по улице слышался нарастающий вой приближающихся милицейских сирен. Охранник с входа куда-то пропал. Его я тоже могла понять.

Константин отпустил Быка. Мои руки были слишком слабы и непроизвольно разжались. Громоздкая туша свалилась в снег, стукнувшись затылком о бордюр. Бык зарычал. Оказывается, мы проволокли его уже метров двадцать. Я и не заметила.

Снежинка растаяла на моем носу, другая запуталась в упавших на глаза волосах. Здоровой рукой я смахнула каплю. Константин открыл багажник. Мы приподняли Быка. Расставив ноги для устойчивости, Константин ловко впихнул его в багажник, словно делал это не в первый раз. Вероятно, не в первый. Потом наклонился и прохлопал его карманы. Его лицо тоже было в крови - то ли рана, то ли чужая кровь. Внезапно он хохотнул и извлек из нагрудного кармана жилетки Быка какой-то маленький блестящий предмет. С мгновенно просветлевшим лицом он сунул его в карман кожанки.

Мы выехали навстречу стремительно приближающимся мигалкам. Милиция пронеслась мимо, оставив в воздухе снежные вихри. Я оглянулась. Две милицейских машины и фургон затормозили возле 'Сладкого Зуба'. Из фургона повалили фигуры в спецовках.

Я откинулась на сиденье. В ту же секунду голову прострелила такая боль, как если бы мир вдруг взорвался, разлетелся на мелкие-мелкие кусочки.

– Рита! Рита, посмотри на меня!

Слова путались в голове. Я пыталась ухватиться хотя бы за одно, но они вытекали из меня и пропитывали волосы и блузку. Константин резко дал по тормозам. Вместе со словами вытекал и свет, и уже скоро я оказалась в кромешной темноте. В ней ничем не пахло.

Глава 10

– Фу, это что, кровь?

– Ты чего фукаешь, калоша!

– Ребята, забираем ее.

Я открыла глаза. Поняла, что лежу, свернувшись в калачик, на лавке. Кожаная куртка, явно не с моего плеча, покрылась тонкой коркой льда, щека заледенела.

Возле меня стояло четверо патрульных, овчинные воротники подняты, шапки-ушанки надвинуты на глаза. Все четверо таращились на меня.

В голове гудело, словно вместо мозгов был улей, в который то и дело залетали пчелы, неся на лапках крупицы информации. Я не помнила, как оказалась здесь, на лавочке, напротив закупоренного на зиму фонтана, и откуда на мне эта кожанка. Силилась припомнить, но не могла. Странное

ощущение в теле. В голове. Воистину, как если бы там гудели пчелы.

– Документы есть?
– пробасил патрульный - тот, что стоял ближе всех ко мне. Он бросил окурок в снег и выжидающе уставился на меня.

Я покачала головой. Это было ошибкой. Тошнота подкатила к горлу, и меня вырвало под ноги патрульному.

– Фу, какая гадость, - заржал один из них, обладатель визгливого немузыкального голоса. В голове запульсировало пуще прежнего.

Ботинки того, что стоял ближе всех ко мне, исчезли из поля зрения. Фокус с исчезновением сопровождался забористой руганью. Каюсь, я немного запачкала их. Тяжело дыша, я легла на спину и закрыла глаза, пытаясь побороть тошноту и головокружение.

– Она облевала мне ботинки! Черт! Проценко, ты чего ржешь?

Проценко аргументировал свою позицию усилившимся пронзительным, похожим на визг бензопилы, смехом. Смех, впрочем, резко оборвался - сразу после характерного звука удара.

– Никто не смеет надо мной смеяться, понял, козел чертов? Никто!

Судя по стону, Проценко все понял.

– А теперь - тащим сучку в машину. Ну-ка, живо!

До меня начинало доходить, почему они с таким рвением хотят забрать меня с собой, в участок. Конечно, если мы доедем до участка, а не до ближайшей темной подворотни, где эти ребята смогут разнообразить свой день, сделать свою смену чуточку веселее.

Меня подхватили на руки. Я застонала - мне показалось, что моя голова вот-вот оторвется от плеч и упадет прямиком в снег, причем, я была в этом настолько уверена, что даже коснулась ее свободной рукой - вторая была затиснута между моим боком и животом поднявшего меня патрульного. Голова была на месте, слава Богу.

– Эй, ребята, вы чего?
– Все обернулись. К нам направлялся молодой человек - черноволосый, в неброском свитере.
– Рита!
– воскликнул он.

Патрульный поставил меня на ноги и отошел, доставая блокнот и ручку. Обезьяна с вложенным в лапы блокнотом и ручкой и то смотрелась бы правдоподобнее, солиднее.

– Ваши документы, - капризно потребовал он, недовольный таким раскладом.

Я узнала подошедшего. Имя вынырнуло из памяти: Константин. Он обнял меня за плечи, шепнул на ухо: 'Иди к машине', и легонько подтолкнул в нужном направлении. Я не ставила бы на то, что не упаду по дороге, но попытка не пытка, правильно? Прежде, чем отвернуться, я заметила расползшуюся по лицу Константина улыбку. Его острые, нечеловеческие зубы определенно произвели неизгладимое впечатление на патрульных.

Я не упала, но качало меня сильно, словно я пыталась пересечь палубу попавшего в шторм корабля. Не доходя каких-то пяти метров до авто, я поняла, что силы покинули меня, и села прямо в снег...

Когда я открыла глаза, то увидела Константина. Сколько времени я просидела в снегу? Я вдруг поняла, что ничуть не замерзла. Как такое возможно?

Константин захлопнул за мной дверцу, обошел машину и сел за руль.

– Привет, - сказал он тихо.