Зарницы грозы
Шрифт:
– Это слабость, – насмешливо ответил ЧиЮ. Но звучала эта насмешка уже неуверенно. – Вам обоим покорение мира не светит – ты не хочешь, он не может. А значит, вы падете. Я же поборюсь за эту милость, и могу выйти победителем.
ЧиЮ был меньше Разящего, но ему помогала огромная армия собственных нав. К тому же, от старого Волха ему достались очень длинные щупальца и умение проникать всюду.
– План изменился, – сказал Волх. – Вложи в свою голову простую мысль: мы больше не нужны. Ты понимаешь, что это значит? Ты не будешь править миром, который захватишь. Тьма убьет тебя, как только это случится.
– Ложь! – Но испуг в глазах ЧиЮ выдавал: он почуял, что это
– Вера? – предположил Муруган. – Новая вера, объединяющая всех?
– Этой вере имя «золото», – сказал Волх. – На трон вместо воина садится торгаш. Незачем воевать и убивать, если можно договориться и купить. Не будет границ... не станет государств... не вырастут проводники нашей воли, потому что для этого нужен закаленный дух. А дух из людей выхолостят.
– С чего ты взял?
– Взгляни на Заморье.
Повисло молчание.
– Я не боюсь Хайягриву, – нарушил его Муруган. – Светлый Кшатрий поддержит мой народ. А вот вы двое... Небесный Конклав, безусловно, вступит в бой с силами ада, но только после того, как вы их ослабите, и вас не станет. С чего мне помогать тем, кто еще сами не стряхнули рабство преисподней? Может, пророчества не врут, и останется единственный светлый демон, после того, как погибнут все прочие. Почему бы ему не быть мною?
– Ты не забывай, что в пророчествах он сам себя убивает. К тому же, это наступит лет через тысячу, не раньше. Протянешь столько?
– Я вообще пророчествам не верю, – сказал ЧиЮ. – Мне недавно показали свиток, где все концы света, что напророчили разные книги. Уже лет десять как каждый год – конец света, а то и два.
– Речь идет о нашем выживании, – продолжал Волх, – и прямо сейчас. Поодиночке нас ждет судьба Залесья, потому что, даже со всеми благословениями, за нас самих Свет не вступится. Прикроем друг другу спины – у каждого появится шанс.
– Вместо «мы», Волх, ты везде хочешь сказать «я», – усмехнулся Муруган. – Хоть перед собратьями бы не юлил! Но я понял твою мысль. Когда Заморье подползет, помогу его свалить. И от тебя того же жду, если окажусь первым на съедение.
– Я подумаю, – хмуро сказал ЧиЮ. Он был силен во многом потому, что дожидался, пока враги истощат друг друга, а потом наносил удар ослабевшему и отбирал плоды его победы. Но чтото говорило синскому демону: если Волх прав, в этот раз понаблюдать за чужой схваткой ему не дадут.
«Ах, подумаешь ты! А при старике бы не выделывался! Ну, посмотрим, сколько ты будешь думать, когда тебе лапы укоротят и зажмут тебя на твоем клочке земли!»
– Стало быть, решили? – сказал Волх вслух. – Советую вам обоим сейчас как следует отъедаться и копить силы. И не вздумайте у меня цистерны воровать! – Он метнул угрожающий взгляд на ЧиЮ.
За этой сценой наблюдали две фигуры, которых человеческий глаз увидел бы в образе белоликих, окутанных черными одеждами плакальщиц. То были Карна и Желя, богини скорби и слез. Те боги, что именуются пекельными, на самом деле живут не в пекельных царствах, а чуть ниже их, между подземным миром и адскою бездной. Но они способны проникать выше, восходить – или, для нав и демонов, нисходить – и общаться с другими жителями мрака. Когда Волх, вполне удовлетворенный исходом переговоров, стал отползать в свои владения, Карна и Желя подлетели к нему.
– Новый мучитель, – сказала Карна.
– Новый защитник, – сказала Желя.
– Жаждет крови и тирании, чтобы баловать утробу.
– Вернет русичам славу, а престолу – честь.
–
Тщетно надеется обмануть и тьму, и свет.– Не добр, но и не порабощен.
– Лелеет черные мечты своего предка.
– Верит, что грядущей битве его не сломить.
– Не удержится. Оступится. Падет.
– У него есть, кому поддержать.
– Хватит! – не выдержал Волх, который все это время переводил взгляд от Карны к Желе и обратно. – Голова уже кружится! Пошли вон, стервятницы!
– Посмотри внимательно, – сказала Желя. – В самых твоих землях куется меч, который тебе хотят вонзить в сердце.
– И вонзят, – сказала Карна, – горе последнему из Всеславичей!
– Горе Тридевятому!
– Вам чего надо? – окрысился Волх. – Вы злить меня явились?
– Не злить, – ответила Желя, – предупредить!
– Напомнить, что все вы заканчиваете свой путь гибельно!
Волх щелкнул на Карну зубами:
– Сама лучше поостерегись!
– Причинить нам вред ты не можешь, – сказала та, отлетая.
– Обеспокойся своей безопасностью, хранитель царства!
– И будь готов, что недолго тебе осталось!
Они подняли руки, соединяясь одеяниями, слились в один силуэт и пропали.
Глава пятая
Посоветовав новым союзникам набираться сил, сам Волх тоже не мешкал. Первым делом он потребовал от Финиста прилюдной казни всех разбойничьих воевод и их ближайших приспешников, как только русичи окончательно зачистили юг. Всякую мелочь демон повелел мучить в застенках. Чего от них допытываться – какая разница, хоть рецепт хвилософского камня, главное, чтобы умирали не сразу. В пекельном мире Волх прошелся кругом границ, повылавливал тварей, что лезли к Навьему царству, и всех их пожрал, высосав досуха. Обезопасив таким образом свои рубежи, он приказал навам с удвоенной скоростью отстраивать город, а самое главное – умножать поля для сбора корма. От такого количества пищи демон рос прямо на глазах. В капище он уже влазил с трудом. Броня его стала крепкой, как железо, и облекла все незащищенные до того части туловища. Свою боеготовность Волх проверял прямо на месте: в Навь стали осторожно проникать чужие щупальца, с которыми демон немедленно расправлялся.
В Лукоморье вернулась Ягжаль. Да не одна – с ней прискакал царевич Руслан, еще один из возможных наследников трона. Его предки правили Тридевятым задолго до Багровых Лет. Царевич никогда и не помышлял о том, чтобы претендовать на власть, но Ягжаль его уговорила. Были они старые друзья.
– Я его лично, помнится, с Черномором разнимала, – вспоминала она. – Девицу какуюто не поделили.
Финист принял Руслана с почти искренним благодушием. На юге царевича уважали, а вот в Лукоморье он мало кому был известен, поэтому наместник не боялся. Он на всякий случай мысленно испросил демона, но Волх молчал. Значит, ничего важного.
– А почему ты, Ягжаль, меня не спросишь, где Баюн? – поинтересовался Финист, пряча улыбку.
– А чего мне спрашивать? Вот он, подле трона сидит. – Ягжаль указала на рыся, который еле сдерживал себя от волнения.
– Как? – изумился наместник. Ягжаль рассмеялась:
– Милок, ну ты сказок не читал, что ли? Как царевну среди чернавок не прячь, а любящему сердце подскажет. Я своего котика по глазам вижу. Ого ты, Баюн, какой стал!
– Бабушка Яга! – Первый советник Финиста не выдержал и бросился к богатырке, чуть не сбив ее с ног. Ягжаль со смехом обняла его: