Чтение онлайн

В том же селении, именуемом Верхние Ф умки, нашелся и трактир с незатейливым названием "Фумкинский выпивоха". Видимо, хозяин его, недолго думая, решил увековечить в названии себя, любимого. Однако выглядело заведение, вопреки ожиданиям, вполне прилично, кормили там хорошо, поили еще лучше, да и в посетителях недостатка не было. Пожалуй, в тот вечер их было даже больше обычного - всем хотелось хоть одним глазком взглянуть на заезжих чародеев.

Словом, вечер удался на славу! "Рюмочка-другая" плавно перетекла в три кувшина, а там и в грандиозную попойку с привлечением к веселью остальных посетителей "Выпивохи" и всей имеющейся в трактире выпивки. Дальнейшее участники событий помнили смутно. Кажется, Маржана, явно не рассчитавшая свои силы и изрядно захмелевшая, принялась петь жалостливые песни, имевшие грандиозный успех у благодарной публики. У девушки оказался красивый сильный голос, да и музыкальным

слухом боги ее не обделили - для ее спутников это стало приятной неожиданностью. Айна незамедлительно потащила Дара танцевать под эти песни. Танцующие если и попадали в ритм песни, то лишь изредка и по чистой случайности, но, тем не менее, зрители были довольны. Потом колдун и один из завсегдатаев "Выпивохи", широкоплечий рябой детина, на спор прыгали из чердачного окна трактира, и Дар самым бессовестным образом слевитировал, в ответ на упреки нахально заявив, что о том, чтобы не пользоваться левитацией, уговора не было. Проспоренную сумму победитель и побежденный тут же вместе и пропили: "Во имя дружбы и справедливости", - как провозгласил колдун. Под конец вечера (вернее, уже под утро) Дар пребывал в том состоянии, когда стакан с вином еще видно, но сама мысль о том, чтобы пить из него, уже противна. Что, впрочем, не помешало ему завязать еще несколько новых знакомств "с замечательными простыми рабочими людьми", душевно поговорить "за жизнь" с трактирным домовым, вызвать для восхищенной публики парочку демонов и поучаствовать во всеобщем хороводе вокруг костра, разведенного кем-то прямо во дворе трактира. Так фумкинский трактир обзавелся собственной достопримечательностью, двумя здоровенными пятнами копоти: на полу, аккурат в том месте, где колдун начертил пентаграмму, и над ним, на потолке. Причиной появления столь необычного декора стал один из призванных демонов - он оказался огненным духом и свое появление обставил весьма эффектно. Когда на пустом месте вдруг вспыхивает огненный столп, это производит неизгладимое впечатление на неподготовленную публику.

Айна всюду ходила за колдуном, как приклеенная: горланила вместе со всеми в толпе "болельщиков", когда Дар прыгал из окошка, сочиняла изысканные комплименты для новых знакомых (то, что все они были мужчинами, к тому же не привычными к светскому обращению, графиню нимало не смущало), подкармливала домового пирожками, с умилением глядя, как он жадно заглатывает угощение, приседала в реверансе перед демонами и водила хоровод во дворе. Впрочем, в хороводе участвовали все, кто к тому моменту еще мог стоять на ногах. Столь бурная деятельность графини объяснялась отчасти реакцией ее организма на алкоголь: в какой-то момент Айна обнаружила, что, остановившись на минутку перевести дух, тут же засыпает. Вот и пришлось ей стараться вовсю, дабы не заснуть в разгар веселья и не пропустить все самое интересное.

Другие спутники колдуна тоже не теряли времени даром и развлекались кто как умел. Едва Маржана разделалась с вышибающими у слушателей пьяные слезы песнями, как кто-то приволок старый, видавший виды, но все еще рабочий бубен, и певунью упросили спеть что-нибудь повеселее. И она спела - разухабистые частушки не совсем приличного содержания, которые будучи трезвой постеснялась бы даже вспоминать. Публика заметно оживилась, некоторые пары пустились в пляс. Впрочем, не осталась без внимания и сама Маржана - селянские кавалеры с завидной прытью занимали вокруг нее места, "шоба, значицца, лучшее слухать було", так что Светомиру, облюбовавшему лучшее место первым, даже пришлось проредить зубы какому-то особо рьяному ухажеру.

Заринне для танцев кавалер был не нужен - зажигательные, хоть и, мягко говоря, фривольные, танцы степных орков-кочевников исполняются в одиночку. Правда, публике было недостаточно хорошо видно, и магичке пришлось влезть на стол. Единогласным решением мужской половины села Заринна была признана "несравненной танцовщицей, величайшей колдуньей и просто красавицей". Магичка была очень довольна и остаток ночи провела за картами, совершенно бесплатно (добровольно подносимое селянами вино в неограниченных количествах - не в счет) гадая всем желающим. По необъяснимому стечению обстоятельств, абсолютно всем, рискнувшим узнать свою судьбу в тот вечер, карты сулили непременный успех в делах сердечных, скорую свадьбу с объектом симпатий и множество детишек в ближайшем будущем. В общем, судя по всему, запустение и обнищание Верхним Фумкам не грозило еще по меньшей мере лет триста.

И только Вотий с Киссом сладко спали в снятой на ночь комнате на втором этаже трактира, не обращая внимания на царящий внизу разгул, сопровождающийся разухабистыми песнями (ближе к полуночи Маржане подпевали хором все собравшиеся) и громовым хохотом. Иногда, после особенно громкого коллективного "У-у-ух!" кот поднимал голову, неодобрительно косился в сторону источника шума, топорщил усы - и снова укладывался на вытянутые лапы. "Ох уж эти двуногие… -

читалось в его желтых глазах, мерцающих в лунном свете, как две лучины.
– Все бы им веселиться…"

А назавтра, когда спутники как следует проспались, у трактирной коновязи обнаружились только две лошади: чья-то страхолюдного вида кляча, оставленная, видимо, хозяином из жалости, чтобы не вести на живодерню, и сивый мерин трактирщика, чем-то неуловимо похожий на своего хозяина. Кто свел купленных "веселыми господами" лошадей выяснить не удалось по причине нездорового состояния доброй половины взрослого населения Верхних Фумок. Какой-то мальчишка заявил, что видел тени у коновязи аккурат в тот момент, когда он тащил домой полубессознательного папашу, но точнее описать конокрадов не смог. В любом случае, лошадей в селе уже не было, и искать их, равно как и неизвестных похитителей чужого имущества, было бессмысленно.

– Это все из-за тебя!
– напустился на рыцаря Дарилен.
– "Надо обмыть покупку, рюмочку-другую пропустить, иначе уведут на первом же привале!" Ну и где теперь твоя покупка?! Ее прекрасно увели и обмытую!

Светомир молчал, ни слова не проронив в свое оправдание, - и не столько потому, что считал себя и в самом деле виноватым (в конце концов, пили-то все!), сколько из-за совершенно не располагающего к разговорам самочувствия. Вот когда он позавидовал своим спутникам, имевшим счастье родиться не оборотнями! На них настойка лазорьки подействовала как и положено, хотя бы частично вернув бодрость духа и трезвость мысли. Но приносить облегчение оборотничьему организму сие спасительное зелье почему-то не желало. Светомиру было так плохо, как не было даже наутро после посвящения его и боевых сотоварищей в рыцари - а ведь тогда новоиспеченные вояки закатили славную пирушку, которую весь город с содроганием вспоминал еще месяц!

Сжалилась над "бедной птичкой, которую не жалеют злые колдуны" (это была формулировка самой "птички"), лишь Маржана.

– Тошнит?
– участливо спросила она, протягивая рыцарю кружку.
– На вот, выпей соленой водички. Это помогает.

– Крысиный яд там, что ли?
– с подозрением заглянул в кружку рыцарь.

– Пей давай, не трепись!

Светомир осторожно отхлебнул - и тут же закашлялся.

– Это не соленая вода. Это жидкая соль!
– последние слова он невнятно прохрипел, старательно отплевываясь.

– На тебя не угодишь!
– обиделась Маржана.
– А я, между прочим, для твоего же блага старалась!

Вместо ответа неблагодарный рыцарь одарил свою спасительницу таким взглядом, что Маржана сочла за благо замолчать и сделать вид, будто рыцаря рядом вообще нет. Во избежание дополнительных неприятностей.

Но, как бы то ни было, от Маржаниного лечения Светомиру значительно полегчало, и только благодаря этому компания смогла двинуться в дальнейший путь.

Впрочем, не один Светомир страдал в то утро. Мучились и другие - по большей части, угрызениями совести. Айна вдруг с ужасом вспомнила, как далеко за полночь приставала к Дарилену с предложением "скрепить дружбу поцелуем". "О боги, какой стыд!
– думала графиня, заливаясь краской и изо всех сил стараясь не встретиться с колдуном взглядом.
– Что он обо мне подумал?! Разве достойно такое поведение приличной девушки?" О том, что последовало за ее предложением, Айна не помнила совершенно, что отнюдь не прибавляло ей спокойствия.

Переживал и Дарилен - он-то помнил, что был очень даже не против претворения в жизнь графининой идеи, и помешало этому только то, что за миг до его согласия Айна самым прозаическим образом уснула.

"Что она обо мне подумает, если вспомнит случившееся?
– сокрушался колдун.
– Ну ладно она - впервые в жизни попробовала столь крепкое вино… И пиво… И гномий самогон… И что там еще было из выпивки?.. Но я-то! Взрослый серьезный полувампир, опытный и морально устойчивый маг! Мог бы взять себя в руки и вести прилично! Тем более перед благовоспитанной девушкой!"

Мрачнее тучи шла и магичка. Но не воспоминания о проведенном вечере огорчали ее - мало ли что существа, разумные в трезвом состоянии, не вытворяют под действием алкоголя! Ее расстроили события, произошедшие в ее отсутствие в Хворостцах. Дар, зная характер подруги, избегал упоминаний о сыне Митты, но непосредственный Вотий при первой же возможности неосторожно выболтал все магичке.

Заринна

Дарилен знает меня с самого детства. Я уже и не помню, какой была моя жизнь до знакомства с ним. За это время он успел прекрасно изучить мой характер - порой кажется, что он знает меня лучше меня самой. Он и словом не обмолвился при мне о Каймене - бедном мальчике, пострадавшем из-за моей глупости и преступной небрежности. Дарилен промолчал, но Вотий, непосредственный, как все дети, горел желанием похвастать своим Учителем - и он простодушно выложил мне о случае в Хворостцах все, что знал сам.