Яд Версаля 2
Шрифт:
— Я вас застрелю прежде, чем вы сделаете ещё одно движение! — воскликнула Мадлен, уставившись на меня синими, как океанская бездна, глазами. Я на миг подумал, что Мадлен — это вовсе не человек, а мстительная воля океана, которая не смогла меня прикончить штормом и акулами, а теперь выкатила свою тяжёлую артиллерию. Женщину.
— Не застрелишь! — мрачно заявил я, решив, что с дамой, которая вас с упоением пинает и лупит плёткой, незачем общаться на «вы».
— Это почему? — с вызовом спросила девушка, тряхнув
Мадлен была изумительно хороша. Мужской костюм не скрывал обольстительных линий её гибкого тела, а, напротив, ласково и горделиво льнул и к длинным ровным ножкам, и к тугой груди, на которой едва сходились пуговицы камзола, и к округлым бёдрам. Я, лишённый женской ласки уже несколько месяцев, жадно ощупывал девушку голодным тёмным взглядом. Втянул ноздрями воздух. Ощутил аромат нагретой на солнце девичьей кожи. Сглотнул.
— Так почему я тебя не застрелю? — тоже решила не цепляться за светский этикет пиратка.
— Ты поговорить пришла, а не убивать меня, — заявил я. — Кстати, ещё раз меня ударишь, я тебя трахну прямо на глазах твоей козлиной команды. Хотя, может быть, ты этого и добиваешься…
— Ах ты мерзавец!!! — вновь взвизгнула девушка. Плётка свистнула, и на моём теле стало больше ещё на один рубец.
Я прыгнул вперёд. Рванул пистолет из рук Мадлен. На курок она нажать не успела.
Повалил девушку, зажимая ей рот ладонью, прижал всем своим телом к дощатому, провонявшему припасами полу трюма. Она билась рыбкой подо мной, лишь разжигая моё желание.
— Ну, команды тут нет, придётся тебя трахнуть без благодарных зрителей… — пробормотал я, тяжело дыша и рвя пуговицы атласного чёрного камзола. — Раз меня точно убьют, хоть удовольствие получу напоследок…
Мадлен что-то тяжело мычала сквозь мою ладонь, зажимающую ей рот. В её сапфировых глазах плескался ужас. Безобразный ожог на шее побагровел от натуги, когда она, собрав последние силы, рывком пыталась скинуть с себя моё тяжёлое, налитое похотью тело. Не смогла. Я уже рвал зубами тонкий батист её сорочки.
А потом я получил хороший такой, смачный удар по голове. Видимо, кто-то из команды пришёл на помощь своей «королеве». Реальность закружилась и пропала…
****
Очнулся я вновь в своём «любимом» трюме, но уже привязанный к основанию мачты. Дёрнулся, проверяя крепость верёвок. Застонал от дикой головной боли. В висках стучало так, словно я попал внутрь многопудового колокола, которому вздумалось звонить к вечерне.
— Очнулись, виконт? — услышал голос своей синеокой мучительницы.
Сама она восседала на каком-то бочонке. Порванный мною атласный камзол был аккуратно зашит. Я криво улыбнулся.
— Что вас развеселило, скажите на милость?! Кстати, я пришла извиниться! — заявила девушка, густо покраснев.
— Извиниться?!! ВЫ?!!! — изумился я. — Я думал, что каяться — это моя роль, особенно после недавней моей выходки. Но вы так соблазнительны в этом мужском костюме… Скажите, вы специально его носите, чтобы держать на коротком поводке ваших кобелей, у которых от вида
туго обтянутых ляжек кровь отливает от мозгов?— Госпожа капитан, позвольте, я ему разобью морду!! — раздался возмущённый бас откуда-то из тьмы трюма. Человек говорил по-французски с заметным странным акцентом. Я разглядел того самого рыжебородого высоченного детину.
— Не стоит, Свен! Оставь нас, нам нужно поговорить! — едва повернулась к нему пиратка.
— А ежели он опять на вас кинется?!!
— Он связан, Свен! Оставь нас!
— Ох, ну и сатану мы выловили из моря!!! — бурчал здоровяк, поднимаясь по узкой лесенке. — Не иначе самого морского чёрта подарочек!!
— Я должна извиниться за то, что позволила себе вас бить! — решительно проговорила Мадлен, когда утробное бурчание рыжего великана стихло в недрах корабля. — Я немного огрубела здесь…
— Да, самую малость! — усмехнулся я. — Извинения приняты. И вы меня простите, что я вёл себя недостойно дворянина и едва не изнасиловал вас. Хотя, конечно, сожаление о том, что нам помешали, будет меня преследовать до самой смерти, которая, я думаю, наступит весьма скоро. Я угадал?
— Угадали, — кивнула пиратка. — Я не могу вас оставить в живых после того, что вы сделали с моей сестрой.
— А что я сделал? — вздохнул я. — Нам с Нинон было хорошо друг с другом.
— Зачем вы совратили мою сестру?! — гневно воскликнула Мадлен.
— Из жалости, — честно ответил я.
— ИЗ ЖАЛОСТИ?!!! — девушка аж побагровела от негодования.
— Именно так! — кивнул я. — Она постоянно сидела одна со своим дурацким альбомом или с книжками. Кавалеры её сторонились, а дамы откровенно брезговали её обществом. Она ни разу не танцевала на балах и по парку гуляла в абсолютном одиночестве. Мне стало её жаль. И это единственная причина. Перед перспективой смерти мне нет смысла лгать.
— Она так любила вас… Писала мне в письмах. А вы лишь жалели её… Вы разбили ей сердце! — почти крикнула девушка.
— А вы искалечили её тело, — спокойно ответил я. — Ведь именно по вашей вине она упала с той ветхой стены. Я уверен, что вам запрещали лазать на неё. Но свадьба смердов же интереснее, чем исполнение порученного вам дела, а именно: смотреть за младшей сестрой. Вас гложет совесть и раскаяние. Это неприятные чувства, и вы решили сделать из меня козла отпущения. Но даже если вы меня убьёте, вы этим не исправите своего прошлого, Мадлен! Кстати, мне надоело сидеть в этом вонючем трюме!!! Развяжите меня и пошли!!!
— КУДА?!!! — недоумённо заморгала синими очами пиратка.
— Казнить меня, конечно!!! — весело отозвался я. — Только, чур, я сам командую своей казнью!!!
— Вы сумасшедший?!!!
— Это всё последствия ударов по голове! Развязывайте меня и пошли!!! Не бойтесь! Обещаю на вас больше не кидаться. Слово дворянина.
На лице девушки отразилось смятение. Потом, видимо, приняв решение, она встала с бочонка и принялась распутывать мои верёвки.
И мы с Мадлен направились меня казнить…