Чтение онлайн

— «Персефона»… — произнёс юнец, по виду юнга. — Не уйдём…, близко подобралась.

— Что?

— Я говорю, отвлекли вы нас, судырь, своими фокусами! — неприязненно глядя на меня, продолжал парень. — От Джекки Шпыня просто так не уйти…

— А что за флаг у него такой странный? — пробормотал я, удивлённо разглядывая какую-то тряпку с кружавчиками, которая висела на фок-мачте и браво реяла на свежем морском ветерке.

— Да это и не флаг вовсе!!! — насмешливо фыркнул юнга. — А бабская нижняя юбка!!!

Я от удивления даже перестал пялиться на преследующий нас чёрный фрегат. Повернулся к юнцу.

— А как юбка на фок-мачту попала?!! И

зачем она там?!

— Так Джекки Шпынь уж очень до женского полу охочь!! — басом и важно отвечал парень. — У него в Порт-Ройале несколько борделей. Вот заместо стяга он и повесил нижнюю юбку одной из своих шлюх!!

— Каких только оригиналов в море не встретишь… — изумился я. — А от нас ему что надо?

— Дык госпожа капитан в прошлом месяце кораблик торговый грабанула, на который зарился Шпынь. Вот он и озлобился. Но в море-то как! Кто смел, тот и съел, нехера было сиськи мять в своих борделях. Это первая причина. А вторая ясна как божий день! — наставлял меня юнга.

— Мне лично не ясна, я, наверное, тупой! — усмехнулся я.

— Дык Шпынь за Мадлен охотится!! Поклялся, что определит её на одну из своих шлюхоферм и пустит по кругу. Видать, глаз на нашу капитаншу положил.

Я видел, как заиграли желваки у моего собеседника при этих словах.

«Влюблён», — сделал я простой вывод. Оно и понятно. Честно говоря, я сам глаз положил на синеокую морскую валькирию. Но за то, что она избивала меня плёткой, она заслуживает наказания. Сначала возмездие, а потом всё остальное…

Из лёгкой задумчивости, совсем неуместной ввиду новой опасности, меня вывел грозный рык боцмана прямо за нашими спинами:

— Умберто, мать твоя каракатица!!! Ты какого хрена здесь торчишь?!!! А ну, марш на полуют мешки таскать!!!

От неожиданности мы с юнгой вздрогнули, а последний зайцем метнулся исполнять громкий приказ своего начальника.

— А вы бы в трюм свой шли, судырь! — переключился на меня рыжебородый великан. — А то, неровен час, зашибут вас туточки!!!

— Нет уж, спасибо, я там насиделся!!! — возмущённо воскликнул я. — Вы бы мне оружие хоть какое-то дали!! Я мог бы пригодиться, если команда «Персефоны» решится на абордаж!

— Оружие?!!! Вам?!!! — Свен окинул меня презрительным взглядом. — Пардоньте, судырь, шпаг на корабле не держим!!! Шли бы вы в трюм, а то попортят вам красу-то!!!

— Послушайте, драгоценный вы мой!!! — процедил я, начав раздражаться. — Выбор у вас невелик! Либо вы даёте мне оружие и позволяете участвовать в стычке. Либо во время абордажа я встаю на сторону противника!

— Вот ты паскуда!!! Нет, вы посмотрите на него!!! — возмутился боцман.

Но оружие мне выдал. Им оказалась абордажная сабля с массивной изогнутой гардой, отлично защищающей кисть. Я немного повертел непривычный клинок в руке, привыкая. Но, несмотря на мои опасения, внешне неказистый катлэсс (как саблю называли некоторые члены команды) оказался хорошо сбалансированным и удобным.

Я стоял у борта корабля и смотрел на приближающийся фрегат. «Персефона» на своих деках несла больше пушек, чем «Целестина», и пушки эти были готовы к бою.

И снова я читателей не порадую своим мужеством. Мне было страшно. Очень. Да, я участвовал в битвах вместе с герцогом Орлеанским, но сражались мы на твёрдой земле, а не на ходящей ходуном палубе. И в случае неудачи на поле боя есть куда отступить. А морская битва не подразумевает такой роскоши. Вокруг лишь океан с акулами. Отступать некуда.

Мы явно проигрывали в скорости, фрегат Джекки Шпыня поравнялся с нами. И начался ад.

Боцман едва успел развернуть корабль кормой к противнику, как раздались залпы и в нас полетели скованные цепью пушечные ядра, рвущие наши паруса,

ломающие реи и превращающие в бесполезные верёвки такелаж. «Целестина» потеряла скорость и манёвренность. Ничего не оставалось, как принять бой.

Огромный чёрный бок фрегата Джекки Шпыня нежно коснулся нашего борта, полетели крючья, кошки, в ход пошли абордажные багры. Я, как одержимый, рубил своим катлэссом верёвки, привязанные к этим чудовищным железным когтям, в надежде хоть как-то отсрочить схватку. Остальная команда «Целестины» была занята тем же.

А потом пираты двух фрегатов сцепились. Я плохо помню начало боя. Помню лишь общий злобный вопль, скрежет, натужный треск деревянных бортов. Какого-то человека с неопрятной клочковатой бородой и с чёрной ревущей пастью, который первый прыгнул на нашу палубу и был рассечён почти надвое огромной, больше похожей на меч саблей великана Свена.

Я кидался волком на пиратов «Персефоны», которые валом валили со своей шхуны, словно прорвало рог изобилия. Вскоре страх за свою шкуру отступил, и в крови запела — завыла древняя как мир жажда убийства.

Двоих я зарубил, сцепился с третьим. Это был высокий очень худой человек с длинными узловатыми руками и ногами, которые делали его похожим на какое-то огромное, воняющее перегаром насекомое. Водянистые светло-голубые глаза не выражали ничего. Противник трудный и опытный. Длинные длани позволяли ему держать меня на расстоянии, и мой свистящий уставший катлэсс никак не мог дотянуться до корпуса дылды. Выход был лишь один. Максимально ускорить ритм боя и идти на сближение.

И только я принял такое решение, как женский истошный вопль резанул мне по перепонкам. Вопль доносился откуда-то из океана. Я сделал пару шагов вправо, отбиваясь от долговязого, и увидел за бортом… Мадлен. Девушку, видимо, в пылу боя столкнули с борта корабля, и теперь она беспомощно барахталась между корпусом «Целестины» и вражеского судна. И дощатые скрипящие тела кораблей норовили её раздавить. По тому, как Мадлен хаотично молотила по воде руками, я понял, что наша бравая капитанша попросту не умеет плавать.

Я злобно, грязно выматерился, отшвырнул в сторону свой катлэсс и нырнул в воду, напоследок увидев в рыбьих глазах долговязого невероятное удивление от исхода нашей схватки…

Я вынырнул между «Персефоной» и «Целестиной».

Огляделся. Девушки нигде не было.

Выматерился ещё раз и, набрав побольше воздуха в лёгкие, нырнул. Ниже ватерлинии корпуса пиратских фрегатов заросли ракушками и тонкими, похожими на зелёные волосы водорослями, которые медленно колыхались, как грива русалки. Вода заглушала звуки битвы, косые лучи полуденного солнца мирно и красиво ныряли в океанскую толщу, и казалось, что нет ни смерти, ни боли, ни разлук. Море лечило любые раны и стирало память. И мне это нравилось. Но философствовать времени не было, нужно было вытаскивать на поверхность нашу незадачливую капитаншу.

Я снова огляделся под водой. Наконец, заметил тонущую деву под килем «Персефоны».

Мадлен медленно погружалась на дно, уставившись на меня молящими огромными глазами. Изо рта шли пузыри — это океан безжалостно выталкивал остатки воздуха из лёгких.

Я нырнул, схватил девушку за холодную слабую руку, вытащил на поверхность, отплыв подальше от опасных корпусов кораблей. Стучал ладонью Мадлен меж лопаток. Из её искажённого мукой рта потекла какая-то пузырящаяся жижа. Девушка захрипела, замолотила руками по воде, норовя схватить меня намертво за волосы или за шею. Я дал ей лёгкую пощёчину, ибо не знал иного способа справиться с паникой утопающего человека.