Чтение онлайн

А вот мою горбунью шелест слухов словно не волновал вообще. Напротив, она торжественно вплывала в гостиные под руку со мной, по возможности гордо подняв свой милый кривенький подбородочек. Победно улыбалась дамам, обнимала меня так, словно я уже безраздельно принадлежал лишь ей. Я посмеивался про себя, мол, пусть забавляется моя малышка, но не возражал.

Иногда Нинон задавала мне странные вопросы. Например, примет ли её моя сестра Арлетт. И уживёмся ли мы все в одном поместье. Я шутил, что Арлетт ещё та ведьма и, конечно, не уживёмся. На что мадемуазель де Ревер радостно заявляла, что недалеко

от Версаля продаётся уютное недавно отстроенное поместье с дивным садом и оранжереей. И весьма недорого. Я в ответ бурчал что-то вроде того, что это будет удобно для тех, кто часто бывает при дворе Людовика. Нинон радостно кивала и прижималась ласково к моему локтю.

Сейчас-то я понимаю, что налицо были признаки какой-то интриги, но тогда мне всё это казалось просто досужей болтовнёй.

Гром грянул в один поздний августовский вечер.

Душно было настолько, что казалось, ты дышишь болотной водой. Воздух был отравлен густыми ароматами вспотевшего королевского сада. Я возвращался от герцога в изрядном подпитии, ибо ужасная духота усугубила наркотическое действие вина. Меня так разморило, что я мечтал побыстрее добраться до своей спальни и рухнуть на кровать. Но не успел.

Откуда-то из недр сада пулей вылетела Нинон и начала хлестать меня по груди и по лицу колючим букетом роз. Я схватился за ранящие стебли, швырнул букет на траву. Отвесил хороший подзатыльник обезумевшей девушке. Нинон была в ужасном состоянии. Вся зарёванная, растрёпанная, её новенькое палевое платье всё измято.

— Что ты себе позволяешь?!! — заорал я, ловя худые ручонки, продолжавшие молотить по моей груди. — Ты рассудка лишилась??!!

— Я тебя прождала четыре часа в гроте!!! Как ты мог со мной так поступить?!!! Да ты пьян!!! — визгливо закричала девушка, икая и захлёбываясь слезами.

— В каком ещё гроте?!! — изумился я. — Мы не договаривались сегодня встретиться!! Что с тобой, Нинон, ради Бога?!!!

— Где ты был?!!! — истерично завопила сумасшедшая.

— Да тебе какое дело?!! — мгновенно взбесился я от наглости вопроса. — Я тебе не муж, чтоб отчитываться!! Спать иди!!! Ты не в себе!!!

— СПАТЬ?!!! — завопила девушка, захлёбываясь слезами. — А как же предложение?!!!

— Какое ещё «предложение»?!!!

— Но ты сегодня должен был мне сделать предложение… — захлопала косенькими мокрыми глазками Нинон. — Предложение руки… в гроте у статуи Венеры. Ты разве не помнишь…

Я опешил. Напугался за рассудок несчастной калеки.

— Девочка моя, какое ещё предложение руки?! Кто тебе это сказал?! — я старался говорить по возможности ласково и спокойно, начиная понимать, что с Нинон что-то произошло. Что-то нехорошее.

— Так мадам де Монтеспан мне сказала… — залепетала горбунья. — Что ты мне готовишь амурный сюрприз и решил сделать предложение на закате… в гроте Венеры… я прождала четыре часа там тебя. Я букеты поставила в вазы… в гроте… Эжен. Для красоты…

— Мадам де Монтеспан?!!! — ахнул я. — СУКА!!! НУ И ТВАРЬ!!!

— Так ты не собирался делать предложение? — подняла на меня несчастное посеревшее личико девушка.

— Нет, детка. Мы же договаривались с тобой, что свадьбы не будет. Неужели ты не помнишь?! — почти простонал я, терзаемый палачом по имени Жалость.

— Помню,

Эжен… — пролепетала Нинон. — Выходит, дамы меня обманули…

— Да. Обманули, — сипло ответил я. — Пошли, я тебя провожу в твои покои. Тебе нужно отдохнуть.

Девушка покорно кивнула и неловко заковыляла рядом со мной.

А букет из роз, старательно собранный её тоненькими ручками, так и остался умирать на траве газона.

****

Полчаса спустя я, терзаемый злобой, ворвался в будуар фаворитки короля. Атенаис сидела у роскошного трюмо, её золотистые волосы расчёсывала старательная некрасивая горничная. В будуаре стояла липкая вонь цветущих лилий.

— ВОН!!! — заорал я горничной. — ПОШЛА ВОН!!!

Девчонка испуганно пискнула и вышмыгнула в коридор, уронив позолоченную расчёску.

— Что с вами, виконт? Опять напились? — холодно спросила мадам де Монтеспан, играя изящным крестом на шее, инкрустированным кровавыми рубинами.

— ТЫ!!! Паучиха мерзкая!!! Ты зачем солгала Нинон де Ревер, что я собираюсь делать ей предложение в гроте Венеры?!!! — заорал я, сжимая кулаки. — ОТВЕЧАЙ!!!

— Вы, виконт, видимо перепутали мой будуар с теми притонами, где вы завсегдатай! — надменно произнесла фаворитка, поднимая драгоценную расчёску и кладя её на трюмо, полное разных баночек с притираниями. — Вы так долго уделяли внимание мадемуазель де Ревер, что весь двор справедливо решил, что грядёт предложение руки. Я лишь решила устроить небольшую репетицию оного торжества. Правда, совсем забыла предупредить Нинон, что это лишь репетиция… Но вы ведь простите забывчивость даме, верно?

— Какая же ты мразь…

Я успел сделать лишь шаг по направлению к прекрасной Атенаис, намереваясь разбить её самодовольное ухмыляющееся лицо, как меня схомутала ворвавшаяся в будуар охрана, призванная напуганной горничной. Я был жестоко избит и выкинут за ворота Версаля. За оскорбление фаворитки короля мне запретили какое-то время появляться при дворе.

А вскоре я узнал, что Нинон де Ревер повесилась на груше в королевском саду, испортив этим поступком настроение Людовику на весь день.

Так закончился мой недолгий роман с маленькой горбуньей…

Я проснулся от хорошего пинка. Удар носком лакированного щегольского сапожка пришёлся по моему бедру (я задремал, лёжа на спине). Я сцепил зубы и сел, чувствуя, как под моей кожей рождается очередной кровоподтёк.

Конечно, передо мной стояла она. Мадлен. А кто ещё наденет столь неуместную в море обувку.

— Виконт де Ирсон?!! — почти взвизгнула пиратка.

— Да. Эжен Рене Арман, — вновь подтвердил я свою личность, прекрасно понимая, что моё имя на этом корабле — это мой смертный приговор.

— Вы та самая скотина, что совратили и довели до самоубийства мою несчастную сестрицу!!! Сволочь!!! — всхлипнула Мадлен и, широко размахнувшись, хлестанула меня плёткой по плечу. Изношенная рубаха порвалась, начал вспухать кровавый рубец.

Я, решив, что больше никогда не стану терпеть ничьих побоев, вскочил на ноги. Злобная фурия фыркнула, и в мою грудь упёрлось дуло пистолета.