Воля твоя
Шрифт:
Поклонников этого мифа была целая прорва, и не с пустого места - в глуби лесов действительно находили настоящие золотые самородки. Да не просто вкраплениями в куске булыжника, а монолитными кусками. Собирались целые отряды охотников за золотом, пропадающих в лесах месяцами. Иногда возвращающихся с горстью того, за чем ходили, иногда с трупами товарищей - ведь леса так или иначе оставались опасными.
Частенько в походы брали кого-нибудь из беспризорников - тащить скарб. А тот был и рад возможности подзаработать, втайне лелея надежду найти большой самородок и разбогатеть. От таких предложений не отказывались, хотя вероятность вернуться из похода зеленому парнишке была крайне
Я тоже был из таких - из бездомных, и однажды выбор группы пал на меня. Трудно передать словами, как я был рад. Все вокруг мне завидовали просто зеленой завистью и бывшие друзья были готовы меня буквально удавить. Естественно, я им этого сделать не позволил.
Так вот, к вопросу о человеческой жадности. Золота было много, очень много. Куда больше того, что приносили жменями удачливые отряды. Я сразу это понял, едва мы достаточно углубились в леса - охотники за золотом знали, куда нужно идти. А еще я понял, зачем с собою в поход берут мальчат-беспризорников, едва-едва избежав участи моих предшественников. Охотники их убивали, выставляя это так, чтобы все выглядело проделками диких животных, а потом пичкали их грудами золота, словно жареных гусей. Набивали им желудок и кишки. И потом двигались обратно, представляя всеобщему обозрению очередной труп, который они предавали земле. Кладбище слишком быстро пополнялось, поэтому никто не удивлялся очередной разрытой без дела могиле. Вот таким вот образом жадные охотники умудрялись скрывать свою находку и тайно перевозили золото на рынки Грация.
Нет, тишина не стояла, так как народу в зале было слишком много, и лишь только ближайшие к нам могли слушать разговор. Но вот те, кто слышал, те зачарованно молчали.
– Да ну тебя!
– Рявкнул вдруг Сильвестр, хватая со стола кружку и в один присест опрокидывая ее в глотку.
– Понарасскажешь всяких небылиц, Усман, хоть плачь, хоть вой! Ну, вот что ты за человек!
– И верно, - беззаботно, словно забыл о только что прозвучавшей из его уст истории, рассмеялся тот.
Притихшие и слушающие повествование старшего орденцы, заулыбались, принявшись спешно поглощать вино и воздавать тосты тому, что они сейчас не в Грацие.
– Это было мое откровение, - упрямо взглянув на меня, закончил воевода.
– Весьма познавательно... и поучительно.
– Послушаем, что расскажет нам Сильвестр?
– Да пожалуйста! Я всегда готов к откровениям. Я в любой момент готов исповедоваться в злостном и неоднократном преступлении наших священных запретов. День и ночь - много раз, но иногда, - подскочил он, высокопарно задрав голову, - я сдерживался что есть мочи, я блюл месяцами! Чаще двумя, потому как на большее меня не хватало...
– Сядь уже, - едва сдерживаясь от смеха и с укором поглядывая на младших товарищей, беззвучно согнувшихся над столом, пробормотал Усман.
– Про твои грандиозные похождения по богатым юбкам в Обители известно всем без исключения, даже магистру. Все их слышали, и не раз!
– Это все были старые и мною уже давно забытые! Я обзавелся новыми!
– Я... не знаю... когда ты успел, - перебиваясь на позывы хохота бормотал его старший товарищ, - но оставь подробности... при себе. Постой-ка, ты ежеминутно был при мне и не отлучался из Обители ни на один день! Как ты сумел?! Кто-о?!
– Вскочил он, обводя яростным взглядом заполненный бойцами ордена зал.
– С кем?! Я не желаю знать подробности, просто укажи мне на этого негодяя, и уже завтра утром вы оба прямо
Что тогда началось - невозможно описать. Все утреннее веселье, когда Усман в свойственной ему манере дразнил осадившие крепость имперские войска, не идут ни в какое сравнение с той истерикой, что сейчас закатилась. Орденцы висели друг на друге, лежали на столах, потряхиваясь от хохота, сползали в бессилии на пол. На гневные восклицания раскрасневшегося командира, требующего назвать имя поганца дабы в целях истинных и истовых обелить имя столь светлого ордена, своими мирскими деяниями и молитвами снискавшего славу самого богатого на весь свет, внимания никто не обращал.
– Бесполезно!
– Смеялся вместе со всеми Сильвестр.
– Садись уже, - буркнул Усман, первым подавая пример.
– Я не имею ни малейшего представления, как ты умудрился провести ее в крепость мимо меня. Где она?
– В покоях магистра.
– Усман страдальчески взвыл.
– И не она, а они. И они тут еще с отъезда настоятеля Николаса.
На воеводу было жалко смотреть.
– Когда ты мне собирался об этом сообщить?
– Да, в общем-то, никогда. Магистр знает, и ладно.
– То-то его сегодня с нами нет...
– Как видишь, это только твоя вина, что ты не задумывался о причинах и следствиях. А теперь позволь мне откланяться, у меня сегодня еще весьма важное и несомненно приятное дело.
Он театрально поклонился, посмотрел на пустой кубок, выхватил из рук подчиненного наполненный, вновь опрокинув себе в глотку и чуть было не упал, попытавшись картинно сделать шаг назад - из-за лавки он все еще не вышагнул. Ругнувшись и опираясь на головы младших орденцев, Сильвестр кое-как вылез, помахав нам на прощание.
– Это было откровение Сильвестра...
– Теперь дело за мной?
– Хмыкнул я.
– По вашему собственному желанию.
Я кивнул.
– Весьма учтиво, но ведь я сам только накануне признал, что эта ночь - лучшая ночь для откровений. И будет неверно, если при этом я сам останусь неоткрывшимся. И обязательно нужно что-то такое, что я еще никому не открывал, верно?
– Я считаю, так будет наиболее честно, - сдержанно кивнул воевода.
А вот я крепко задумался. Поведать о случайном дне моей жизни? Банальщина, ведь тот же Усман рассказал свою историю не просто так, а в научение - жестокий пример человеческой алчности, в которой они готовы даже на подобные безумства. Нет, что-то скучное и малостоящее внимания я рассказывать не буду. Это не обязательно должно быть нечто из ряда вон выходящее, но поразить собеседника обязано. Хотя... а расскажу-ка я как раз кое-что ошеломляющее. Последняя ночь - была не была!
– Скажите, Усман, вам когда-нибудь доводилось слышать о живых мертвецах?
Сидящий напротив нахмурился, несколько опустив голову. Его взгляд вдруг показался исподлобья.
– О каких мертвецах идет речь? Если это образное понятие, применимое к людям, играющим роль мертвецов, то...
– Нет-нет! Куда как более определенное понятие! Ночь живых мертвецов, признайте, звучит таинственно и загадочно!
– Весьма, - насуплено кивнул воевода, заставив меня прикусить язык на полуслове.