Воля твоя
Шрифт:
– Я потеряла закладку и не помню, на чем остановилась. Ты мне не поможешь?
– Эм...
Я старательно нахмурил лоб, стараясь глядеть куда-то поодаль - по моему мнению, так получалось наиболее достоверно.
– Ладно, я поняла. Как-нибудь в другой раз припомню.
Книга, а сверху закладка, легли в сторону. Очков не было. По каким критериям она решала их использовать, оставалось для меня загадкой. Вместо чтения она положила голову мне на колени, принявшись
Однако стоило попытаться мне ее приподнять, чтобы отнести к себе, как она умело вывернулась на кровати, призывно потянув меня к себе.
– Что это? Перемешанные желтки?
– Апельсиновый сок!
– Вздор! Апельсинам неоткуда появиться в этом краю, а значит, это опять какая-нибудь дрянь.
– Ты невозможен!
Она залпом выпила ярко-желтое содержимое моего стакана, и сколько бы я не всматривался, так и не смог обнаружить отражения хоть какого-либо послевкусия на ее лице.
– Я хочу апельсинового сока.
– Вздор! Апельсинам неоткуда появиться в этом краю, а значит, будешь пить яичные желтки.
Я вздохнул.
– И на том спасибо, что больше не заставляешь меня пить выворачивающее наизнанку... нечто.
– Это было лекарство.
– А еще я слышал, что апельсиновые соки полезны.
Улыбаясь краешком губ, она подвинула мне свой бокал. При этом в ее глазах плясали лукавые искорки.
Она выглядела обворожительно. Не очень высокая, стройная и гибкая, с прекрасно оттеняющей ее светлой кожей, она не вошла - вплыла в трапезную, приветственно улыбнувшись лишь одними губами. Глазами же она меня просто пожирала. А я ее, обтянутую в таком тончайшем платье, что казалось, будто оно больше открывает все ее прелести, нежели скрывает.
Она остановилась поодаль, требовательно взглянув на меня из-под опущенных ресниц. Я не помню, как оказался рядом, стоя перед нею на одном колене и прижимая к губам ее ладонь.
– О госпожа, ответь мне! Как зовут столь прекрасную деву?
– Миражанна, - кротко ответила она, опустив голову.
– В постель!
– Здравствуй, Повокла.
– И вам не хворать, господин.
Селянин одарил меня взглядом прищуренных глаз, отвлекшись от скидывания с телеги накошенной травы.
– Надобно чего-то?
– Госпожа ваша сказала, что за мое спасение нужно поблагодарить тебя.
– Не меня, - мотнул тот заросшим волосами лицом, - а вон его. Он вас и нашел.
Я обернулся на вышедшую из-за забора пару, вооруженную вилами с висящими на них ошметками травы. На кого из них двоих указал
крестьянин, я не разобрал, просто приветственно кивнув обоим.– О-о, да мне никак чудится! Гринди?
– По-моему нет, - как-то кисло откликнулся тот, что был помоложе.
– Доброго здравьичка, господин! А оно вам, судя по всему, и не особо надобно - выглядите так, как только что из мамки выбрались.
Повокла на него недовольно шикнул.
– Да не шикай ты! Я же это, я же не пургу мелю, а как есть говорю. Быстро вы поправились, господин!
– Хозяйка ваша, Миражанна, постаралась.
– Да-а, госпожа Миражанна та еще умелица - настоящая знахарица. Бабки твердят, любую проказу может исцелить, а вы же знаете бабок - этим не особливо надобно врать. У нас в деревне так: ежели тяжкий недуг, так идти на поклон к госпоже целительнице. Она-то завсегда поможет, и завсегда излечит. Да и роды она лучше всяких принимает. А вы чего сюда, просто так али по делу?
– Поблагодарить хотел и на этом, собственно, все.
– А-а, да это всегда запросто, господин. Что ж мы, не люди что ли, оставлять там живого человека, на таком-то пепелище...
Повокла на него снова шикнул, куда грубее прежнего, но тот уже и сам поспешно захлопнул свой разговорившийся сверх меры рот.
– Да вот, кстати, хотел спросить: а что вы там делали, на руинах Обители на следующий день после штурма ее имперскими войсками? На Осколке, в двух днях пути отсюда.
Замялись все. Повокла недовольно проворчал сквозь зубы, Гринди шмыгнул обратно за забор, а болтун виновато закусил губу. Этой темы они, судя по всему, стараются избегать.
– Так снеди мы свозили-то, - развел руками тот.
– Наша деревенька завсегда торговала-то с орденом. Мы им хлеба да молока, а они нам деньги.
Я понимающе кивнул.
– А вообще, хорошо у вас тут. Уютно. Сразу видно, богатая деревня.
– Так все же стараниями нашей хозяйки, господин. Если б не она!
– Богатая у вас деревенька. Богатая.
– Настолько богатая, что у обыкновенных деревенских рубак на поясах под одеждой висят имперские мечи.
– Это из моих запасов, - тут же откликнулась Миражанна.
– Я сама их им выдала.
– Зачем человеку, не умеющему пользоваться мечом, меч?
– Я предложила - они не отказались.
– Это все равно, что дать барану мандолину...
Она не ответила, просто пожала плечами, продолжая играться своими волосами. Мол, хочешь верь, хочешь не верь.
– Отсюда два дня до Осколка. И привезут они за эти два дня вместо хлеба да молока сухари да простоквашу. Какое-то бесполезно занятие, не находишь?
Я вдруг, не сдержавшись, фыркнул.
– И, знаешь, что-то я их не припоминаю в стенах Обители.