Воля твоя
Шрифт:
Довольный собственным решением, я неспешно двинулся в ту сторону.
– Дерьмо собачье!
– В сердцах ругался я, меряя шагами поляну.
Конь делал вид, что ничего не происходит, что все так, как и должно быть, с самым флегматичным видом жуя какую-то травку. Хотя нет-нет, да временами опасливо позыркивал в мою сторону, перебираясь чуть подальше, если я ненароком приближался.
А я откровенно буйствовал, не делая ни малейшей попытки успокоиться. Дело было в том, что этим утром, на самом подъезде к городу, не обратив на меня ни малейшего внимания, мимо проехал вооруженный отряд. Да и что там отряд, скептически отозвался бы я про себя, тут вон целая куча всякого сброда с оружием
Проводив их чуть ли не до самых ворот Самаки, я раздосадовано развернул коня прочь, чувствуя целую бурю эмоций внутри.
– Чего зыришь?
– Взъярился я на ни в чем не повинное животное, нервно поведящее в ответ ушами.
– Куда пошел? А ну, стой! Стой, кому говорю!
Но конь, игнорируя мои вопли и предчувствуя неладное, рванул в кусты. Зло сплюнув, я был вынужден броситься следом.
Мы оба: и я, и Номад, ошиблись. Его "гонка за странностями" оказалась ловушкой, но не знаю, понимает ли он это? Пари, а в том, что оно было, я не сомневался, начинало приобретать совсем нехороший оттенок. Вибрирующий голос, дрожащие пальцы - да он банально боится проиграть! Или совсем не готов к проигрышу. На кону нечто важное, а у моего знакомца, без сомнения, там свой интерес. Но вот его выдуманная история о мистических Тварях все в корне портит.
Земля ходит ходуном, воздух сперт, не движется, давит на голову и плечи, застрял в горле мертвым комом. И холодно, холодно, пробирает аж до самых костей...
Вздрогнув, я потряс головой, отгоняя наваждение.
Какую бы там не вел с кем-то игру Номад, он все же остается моим приятелем, самым старым и единственным знакомцем, и оставлять его вот так, зная, что у него за спиной уже таится неприятность, я никак не мог. Не заметь я этих всадников, моя душа и совесть были бы чисты, а все остальное дело Номада. Но я заметил, как понял и то, по чью душу они держали путь, и теперь я просто обязан был хоть что-либо предпринять - да хотя бы предупредить приятеля не высовываться, переждать дополнительное время.
В город я вошел налегке, ни сумки, ничего. Лишь меч в кольце на боку да небольшой, но туго набитый кошель - дар Номада. Въехал в ворота на телеге какого-то бывшего не прочь попутчику крестьянина, бросив стражу на воротах чуть большую плату за вход, нежели была установлена городом, отчего тот мгновенно потерял ко мне всякий интерес. И уже оказавшись в самом городе, не доезжая до привратной площади, распрощался с простоватым извозчиком, двинувшись переулками.
Где мне искать моего приятеля? Этот вопрос я задавал себе целую кучу раз, так и не придя к наиболее верному ответу. Мне казалось, что я знал Номада хорошо - как-никак мы с ним были довольно близки весьма долгое время, прежде чем я.... пропал. Однако сейчас даже не предполагал его возможного местонахождения - он мог быть где угодно в городе. Впрочем, покинуть его он теоретически тоже мог. Но лишь теоретически.
За эти годы мой знакомец слишком сильно размягчал и обрюзг. Я помнил его прежним, подтянутым и поджарым, неугомонным. Это не значит, что теперь у него висят пару лишних подбородков, совсем нет, просто в понимании относительно него "сильно" применимо даже при небольших переменах. Как итог: двухнедельный марафон истощил его просто катастрофически, и, думаю, именно от этого мне и стоит начинать искать.
Расплатившись за какой-то недурманящий напиток, что мне принесла подавальщица со странным выражением на лице, я задумчиво вертел в руках подарок Номада - кинжал. Не слишком длинный, не слишком широкий, хорошо сбалансированный и без излишков. Разве что рукоять выглядела немного вычурной, что тем не менее не мешало ему лежать в руке.
Мой приятель здесь, несомненно, в самом городе. Угроза преследования вряд ли могла заставить его нестись без оглядки дальше, а значит, искать следует
здесь. Притом, искать с осторожностью, помня, что где-то на улицах Самаки бродят рыскающие по его следу охотники.Припоминая встречу с ними в пути, я могу с уверенностью сказать, что они меня просто не заметили. Проскакали мимо, мимоходом оценив мою фигуру, но ничего не предприняли, так как просто не ожидали подобной встречи. Мало ли на дороге обыкновенных путников, чтобы присматриваться к каждому, тем более, если они искали совершенно иного?
Номад здесь и где-то прячется, помня о том, что по его следу тоже идут. Я уверен, залег на дно на несколько дней, пока все не уляжется, а о его пребывании здесь не намекнет даже самая плешивая собака. Уж что-что, а это мой приятель умеет - ко времени затаиться. Так что найти его может оказаться весьма проблематично, даже мне, знающего его повадки.
Я стоял и с немым недоверием смотрел перед собою.
Прошло совсем немного времени, как я покинул пользующийся не самым живым спросом трактир, выдвинувшись на поиски. Приходилось осторожничать, помня, что я не единственный в этом городе, кому требуется мой приятель, обходясь лишь своими собственными силами. Каждый проходимец потенциальный болтун, каждый попрошайка - доносчик.
Но зря я шастал по всем самым темным переулкам и заглядывал во все самые грязные приюты - цели моих поисков там не оказалось. Зато привлек ненужное внимание, благо обросший и немытый я производил впечатление какого-то бродяги. Сейчас многодневная скачка, отсутствие постоялых дворов и мое полное игнорирование всех бань в Криметрике сыграли свою положительную роль.
Я боялся, что ни за что так и не найду своего приятеля, хоть буду биться целые сутки напролет. И это подтверждали в никуда улетевшие часы, которые я потратил в этом времяпрепровождении. Даже споро прошелся по рынку, совершенно случайно чуть было не столкнувшись с парой тех, от кого по идее должен был таиться. И вновь, не стесняясь, долго шел по пути их следования. Но как оказалось, я занимался совершенно не тем.
Самый дорогой постоялый дом лишь для высшего света - целое поместье-вилла прямо в центре Самаки, приветливо махал мне горящими окнами и кутящим на его первом этаже народом, среди которого, совсем не таясь и не стесняясь, сновала знакомая мне фигура. Я чуть было не схватился за голову и не завыл прямо перед с презрением глядящих на меня прислуг при оружии, с понятными намерениями подпирающих дверные косяки. При желании пробраться мимо них не составило бы особенного труда, но делать мне внутри было нечего. Пока нечего, потому что в лихорадочно соображающей голове уже рождался наспех придуманный план.
Вход на второй этаж арсенала Самаки располагался снаружи, прямо позади здания, и представлял собою крепкую, хоть и несколько крутую лестницу. Переулок, хоть и был проходным двором, выглядел пустынным и запущенным, потонувшем в тени бросаемых на него со всех сторон двух и трехэтажных домов города.
Я легко взлетел по ступеням, ткнушись в чуть приоткрытые двери. Изнутри несло каким-то пойлом и легкой перебранкой. Протиснувшись в помещение, чуть было не ткнулся на разваленный прямо на пороге дорожный скарб: сумки, подсумки, седла и перевязи. Переступив, осторожно заглянул в следующее, длиной на все здание, помещение. Судя по всему, властями города второй этаж арсенала не использовался или использовался как огромная кладовка. Прямо под окном стояло перевернутое ведро, на котором двое разбойничьего вида людей играли в кости.
Один из них глянул на меня с ленцой, без интереса, оторвавшись от увлекательного занятия, и вновь переключился на только что сброшенные кости. Однако на долю секунды его глаза все же заинтересовано блеснули при виде меча у меня на поясе.
Всего пара неспешных шагов, и моя нога выбивает стул из-под сидящего ко мне задом. Тот, не успев понять происходящее, валится на землю. Вновь сброшены кости уверенной рукой - теперь уже мне в лицо. Я закрываюсь, отступая на несколько шагов, едва успеваю заметить направленный в мою сторону кинжал, принять его на свой и отвести в сторону. И, довершая движение, мазнуть острой кромкой по запястью противника. Пнуть его в бок, заставляя упасть.