Воля твоя
Шрифт:
Все происходит как в каком-то сне. Словно я - не я, а гляжу на себя со стороны. Едва успеваю взять себя в руки.
Второй, застанный врасплох, уже успел вскочить, с ревом бросившись на меня плечом. Я отлетел как от разогнавшейся телеги, воткнулся в противоположную стену, едва успел выставить ладони перед собою. Споткнулся о пнутого мною подранка, уже приставшего на одну ногу и зажимающего обильно кровоточащее запястье другой рукою, вновь заваливая его на пол и валясь рядом. Его лицо оказалось прямо напротив моего, дернулось, лбом ударив меня в нос - глаза тут же наполнились предательской влагой. Я дернулся навстречу всем телом, всаживая перпендикулярно
Оставшийся на ногах подскочил ко мне сзади, разбивая свой табурет о то место, где только что была моя голова. Я перекатился, вскакивая на ноги и выхватывая из кольца меч. Стоящий напротив, не обращая внимание на скукоженно-хрипящего товарища, достал свой меч. Не церемонясь, бросился прямо на меня, широко размахиваясь ударом из средней стойки. Шаг в сторону, и меч прошел в нескольких сантиметрах от меня. Видя, что не достает меня, противник резко изменил направление, хекнув, ткнул мечом, словно вилкой. Я едва успел уйти пируэтом в сторону, рубя его выставленное вперед колено. И, повторяя за ним, воткнул свой меч в его резко оказавшуюся на уровне моей груди шею. Разбойник бесполезно зажимая страшную рану, тихонько осел на землю.
Добить второго не составило большого труда. Видимо, я задел нечто важное. Вытащив кинжал из живота свернувшегося противника, перерезал ему шею. Показалось, или он даже этого не заметил, медленно стекленея взглядом?
Тишина, слишком тихо. Городские стражи на первом этаже арсенала слышали потасовку.
– Ах ты мерзкий ублюдок!
– Взревел я, едва дыша после боя.
– Опять семерка! Да как ты выкидываешь эту семерку, шулер собачий?!
И завалился на пол, устало раскинув руки и глядя в потолок. Закрыть дверь на второй этаж я даже и не подумал.
Еще пару негодяев я заметил спустя час в затянутое паутиной окно. Они возвращались, нагруженные баулами вещей и продуктов. И при этом выглядели настолько беспечно, что я сразу почувствовал неладное, но лишь до тех пор, пока не рассмотрел их фигуры. Что-то давно знакомое кольнуло память, но серьезная собранность перед схваткой притушила эту мысль до лучших времен.
Первый противник вошел в захламленную дорожными вещами караулку, осторожно переступая через них. Я, поджидая за дверью, изо всех сил на нее навалился, выталкивая второго, только что ступившего на порог, наружу. Оттуда донесся глухой звук падения и отборная ругань, когда взлетевший в моих руках меч уже опускался на голову едва успевшего обернуться ко мне вошедшего.
Дверь рывком распахнулась. Стоящий на пороге уже обнажил оружие, вглядываясь в полумрак помещения. Подшаг вперед, короткий удар без замаха - противник с противным скрежетом парирует, быстро адаптировавшись к смене освещения. Обманно замахиваюсь сверху - застигнутый врасплох преследователь дернулся, отвлекся. Ногою пинаю его в живот, хватаю за грудки и что есть сил дергаю на себя. Противник, за счет разницы в массе, упал на пол, проехавшись боком по сваленным вещам, но оружия не выронил. Два удара каблуком: по удерживающему меч запястью - высокий вскрик, и по лицу - вскрик сменился сдавленным мычанием. После чего меч завершил этот краткосрочный поединок.
Слепо глядя на эту пару, я с некоторым отстранением все же понял, кто были моими противниками. А поняв, вздохнул с непередаваемым облегчением.
Вместо с этими - четверо. Но я знаю, где может находиться последний.
Слегка покачивающийся от
принятого на грудь Номад медленно и вальяжно поднимался по широкой лестнице на второй этаж в сопровождении неизменно прыскающей в кулак его не слишком оригинальным шуточкам жрицы любви. Изначально их было две - с каждой стороны довольного приятеля, но вторая мгновенно растворилась от одного лишь взгляда старшей товарки. Номад еще недоуменно покрутил головой, словно удивляясь пустоте под боком, но настойчиво влекомый за собою быстро забыл о причине его озаботившей. И, впитывая удвоенное внимание намекающе ластившейся к нему красотки, потянулся следом.Странно было слушать, как он восхваляет ее "величественную грацию", "аристократический профиль" и поистине "королевские манеры", не скупясь и на более сложные вычурные комплименты. Жрица была красива, несомненно, но от моего приятеля слышать подобное было несколько необычно. Она краснела, приоткрыв ротик, томно вздыхала и прятала в ответ глазки, в особо интимных местах тихонько прыская в кулачок. И Номад, этим щедро поощряемый, продолжал разливаться соловьем.
Он не был пьян, разве что самую малость, но его спутница этого не замечала.
На втором этаже мой знакомец вдруг споткнулся о неудачно расположившуюся складку ковра, нелепо растянувшись на полу. Женщина нерешительно замерла, прижав неизменный кулачок к удивленно распахнутым губам.
– У-упал, - глупо глядя перед собою, проговорил он.
Она неуверенно хихикнула, но заметив на лице клиента глупую улыбку, залилась искренним смехом.
– Нет-нет, я сам!
– Совсем по-детски засопротивлялся мой приятель.
– Не настолько уж я и... ик, не в себе. Я еще в полной мере дии... дие...дееспособен, вот! Держи-ик ключ, волшебная принцесса, сошедшая в реальность из моих самых желанных снов. Я... сейчас... уф, поднимусь.
– Милый, я откры...
Внезапный толчок в грудь заставил ее фразу оборваться на полуслове. Дева любви удержалась на ногах, кое-как балансируя на высокой платформе, но метнувшаяся из дверей тень молниеносно накинула ей на голову мешок, дернув стягивающую горловину веревку. Женщина не устояла и, пискнув, завалилась на пол, еще сильнее затягивая петлю.
Медленно, невероятно медленно для моего пустившегося вскачь восприятия ее тело втягивалось в комнату.
Привставший на четвереньки Номад отлетел к стене, безвольно покатившись по ковру, откинутый мною по пути. А я бросился дальше, к распахнутой настежь двери, к темноте комнаты и обитающей там тени, поглотивших дорогую путану. Дверь не скрипнула, темнота удивилась мне, а тень, глупо вытаращив глаза, прекратила стягивать тугую петлю. Тень, шарахнувшись, схватилась за торчавшее из груди инородное острие. Тень захлебнулась собственной кровью, брызнувшей в гортань из распоротого горла. Тень, испустив дух, опустилась на объятый все такой же удивленной темнотой пол комнаты.
Срезанная веревка полетела на пол, толстый холщовый мешок вышвырнулся прочь. На меня диким взглядом страха и ненависти щерилась пастью острейших зубов ночная красавица.
– Ротик прикрой, - хлопнул я ей по подбородку ладонью и, подумав немного, навершием в лоб.
– Что здесь происходит?
– В дверях появился помятый, но абсолютно трезвый приятель.
– Марек?!
Он даже присел от неожиданности.
– Ты как будто даже не рад меня видеть, - пробурчал я, отворачиваясь.