Воля твоя
Шрифт:
– Хэй!
Пробуждение было тяжелым. Оглушили меня одним ударом, поэтому силой не поскупились.
– Че-то он какой-то слабенький.
– Кто-то настойчиво похлопал меня по плечам.
– Не, живой.
– Я уж думал, окочурился тут.
Голоса слышались как из-под воды, медленно проясняясь.
– Ладно, забираем его.
– Э-э, ало! Кого вы тут забирать собрались?!
–
– Че ты не понял? Это наша добыча!
– Но сейчас-то он в наших руках.
– Каких еще руках? Ты че, Паулюс, попутал?
– Какие-то проблемы?
– Такие-то проблемы. Ваще-то это мы его выкупили и сюда привезли. Ты че думаешь, он сам себя приковал что ли?
– Не волнует. Вы его оставили без присмотра, мы его нашли. Сейчас он наш.
– Да ты... Ты...
– Ладно, Шови, твоя взяла. Сколько вы за него заплатили?
– Да нахрена нам деньги-то? Нам клиент нужен! Отойди от него, Паулюс.
– Угрожаешь?
– Пока еще только прошу. Заметь, даже не предупреждаю!
– Хорошо, будь по-твоему. Смотри, видишь, отхожу?
Я с трудом разлепил веки, даже лежа чувствуя, как меня плавит - голова кружилась. Очень надеюсь, что это ненадолго.
Стоящий надо мною, пытавшийся привести меня в чувства, действительно отошел куда-то, отчего виденный мною силуэт пропал. Глубоко подышав и медленно, в любой момент опасаясь худшего результата, повращал глазами. Вроде полегчало. Даже попытался встать, облокачиваясь о тяжелый дубовый стол, к которому ногами я оказался прикован цепями. Руки тоже были связаны, но уже веревкой.
– Смори-ка, сам поднялся.
– Недовольно прохрипело то самое шрамированное лицо - значит, Шови.
– Вижу, пришел в себя.
– А это Паулюс - с более благородными чертами лица и манерами.
– Теперь мы находимся в одинаковом положении, - вновь обернулся он к собеседнику, - то есть теперь он ничей.
– Как это ничей!
– А вот так, - отрезал Паулюс, и Шови как-то мгновенно заткнулся, насупился, поглядывая на него исподлобья.
Дом, меня привезли и спрятали в каком-то заброшенном доме. Стены, хлипкая крыша, незастекленные окна, даже часть мебели еще сохранилась, но вот пола не было, а вместо него была обыкновенная земля. Словно коробку выдернули из фундамента, переместив в огород.
– И че теперь?
– Шови.
– Будем решать, кому все-таки принадлежит этот клиент.
– Слышь, Паулюс, хочешь силой? Это не по кодексу. По кодексу так: щас мы его первые захапали, а значит, он принадлежит нам. И точка.
– Забудь про кодекс, мы сейчас конкуренты.
Шови засопел еще громче.
– Но кодекс...
– Не прикрывайся им, знаешь, что сейчас он не имеет силы! Твои люди это подтвердят!
Тот раздосадовано сплюнул на землю.
Один против десяти - расклад явно не в мою пользу. Да даже если бы у меня не были связаны руки и прикованы к тяжелому письменному столу ноги, шансы все равно были невелики. Без оружия, лишь с голыми руками, хотя на поясе у одного я успел заметить такой знакомый меч, но знакомый лишь рукоятью с навершием - этот негодяй не просто присвоил себе мое оружие, он уже успел достать к нему ножны. И не сказать, чтобы плохого качества.
Трое мужчин и две женщины слева и трое мужчин и две женщины справа. Все шрамированные, матерые, лица бандитские, но в глазах вместо глупого прищура разбойничьего прощелыги многолетний опыт и жестокая хитрость. Женщины вообще отдельная тема - страшные, что ужас. Волосы короткие, торчком, иногда и вовсе бритые наголо, лица широкие, зверские и насупленные. В плечах не уступают мужчинам, а мышцы по всему телу словно натянутые канаты. Если бы не истинно женские признаки, то признать в них слабый пол было бы невозможно.
Только одна отличалась от своих трех товарок. Волосы до плеч, с виду даже мытые. Лицо не такое грозное, хотя верхнюю губу она уродливо морщила. Да и вообще выделялась нормальной женской конституцией.
– И все-таки он наш, мы его купили.
– Не волнует, мы его нашли. Он наш.
– Так мы его сюда и привезли! И привязали! Значит, наш!
– Хотите поспорить?
– Биться предлагаешь, что ли? Ну тя на...
– Наш.
– Так я ваш или наш?
– Подал я наконец голос, едва удерживаясь от того, чтобы не хлопнуть себя по лбу от творившегося кругом театра абсурда.
– Замолкни!
– Хлопни пасть, пес!
Ну, хоть в чем-то они оказались одного мнения. Даже несколько зависть взяла за то, как они дружно ответили.
– Че ты кривишься? Порыдай мне еще тут.
Я старательно закусил губу, пытаясь во что бы то ни стало не последовать его двоякому предупреждению.
– Э-э, да ты че...
Они одновременно сделали шаг по направлению ко мне, остановились, окинули друг друга недобрым взглядом, презрительно морщась, глянули в глаза и столь же одновременно сплюнули под ноги. Сразу видно - одна школа.
Не знаю, сколько бы они так напряженно простояли напротив, если бы я, не сдержавшись, не издал протяжный вздох, глядя на эту парочку. Две пары глаз, а за их спинами и еще восемь, мгновенно уставились на меня. Одинокая слеза медленно скатилась по моей щеке, потонув где-то в зарослях буйно и дико растущей бороды.