Верность
Шрифт:
Удар в живот. Такой, от которого падаешь на колени, а мир меркнет. Это не было облегчением, это было шоком и болью в каждом нерве, пока я не закричал просто чтобы убедиться, что всё еще могу.
Вот что эта женщина только что сделала со мной. Я попятился.
— О чем вы говорите?
Она подняла руки: — Прости, парень. Я думала, она тебе сказала. Вы выглядели близкими. Только не говори ей, что это я сказала. У меня будут серьезные неприятности.
— Она... его? — я не мог составить полноценную фразу.
— Ну, — сказала она, — ты ничего не знаешь. Я ничего не знаю. Просто ребенок. Не думаю, что был тест на отцовство.
Я рванул от стойки, в моей голове была только дверь в палату Чарли.
Охрана посторонилась, когда я толкнул ее: — Чарли?
Врач сидел рядом, держа ее за руку. Она подняла на меня заплаканные глаза. Черт, медсестра была права.
— Ты сказала, что не... — мое обвинение прозвучало громче, чем я планировал.
— Что я не...?
— Я поверил тебе.
— Молодой человек... — доктор Бек встал.
— Нокс, о чем ты?
— Ты сказала, что он не трогал тебя... таким образом. Я убью его. Я убью его!
Чарли мотала головой: — Нет. Не трогал. У нас ничего не было.
Если бы на мне был тот кулон, датчик пульса зашкалил бы. Они бы уже везли реанимационный набор в палату. «Код синий». Так они это называют?
Это должен был быть сердечный приступ. Это то, что случается, когда боль настолько сильна, что слова застревают в горле. — У вас ничего не было...? — я сделал шаг вперед, когда до меня дошло. — У нас?
Она кивнула, ее губы тронула грустная улыбка: — Мне жаль. Я пыталась сказать тебе.
— Когда? Как?
Доктор Бек рассмеялся: — Хотите, чтобы я объяснил «как»?
— Вот почему они не стали делать скан, — сказал я, и детали пазла сложились в картинку.
Я рухнул на край кровати и схватил ее за руку: — Ты не знала?
— Нет, только пару часов назад. — Она опустила подбородок. — Говорят, шесть недель. Я знаю твои жесткие лимиты... — она судорожно вздохнула и посмотрела на меня. Ее золотистые глаза были затуманены эмоциями, слишком многими, чтобы их расшифровать. — ...но я не могу. Просто не могу.
Я не понимал. Ее фразы не складывались. — Не можешь... что? — И тут я услышал ее слова. «Шесть недель». — Шесть недель?
Чарли кивнула.
Я повернулся к врачу: — Она в порядке? Сделайте анализы. Сделайте все, что нужно. Ребенок там, где должен быть? — я вскочил и начал нарезать круги по палате. — Ей нужно остаться здесь. Нет, подождите. Нужно везти ее в Нью-Йорк. — Я запустил руку в волосы. — Я знаю, мой кузен врач. Я позвоню ей.
Доктор Бек положил руку мне на плечо: — Сын, успокойся. Александра здоровая, сильная женщина. Твой ребенок высасывает из нее энергию и будет продолжать устраивать хаос в ее эмоциях. Тебя ждут веселые восемь месяцев, но физически она в полном порядке.
— Вы знаете это, потому что сделали анализы, верно?
— Нет, я знаю это, потому что она здоровая молодая женщина.
Я покачал головой: — Нет. Нет. Этого недостаточно. Я хочу одну из тех штук, где мы можем его увидеть — УЗИ — и я хочу это сегодня ночью. Я хочу знать, где он.
— Нокс.
Чарли позвала, но я продолжал говорить с врачом: — Закажите его. Сейчас.
— Нокс.
— Сын, где он... там, где и должен быть.
— Мы не знаем. Пока не увидим.
— Ленокс!
— Что? — я повернулся к Чарли.
— Ты можешь подойти сюда?
Подойти к ней? Черт, я бы прошел
по раскаленным углям. Я бы проплыл через кишащую аллигаторами воду. Я сделаю любую чертову вещь, которую нужно. Чего я не сделаю, так это не подвергну ее риску.Я глубоко вздохнул и вернулся к ней. Золото ее глаз стало яснее, ярче. Я взял ее лицо в ладони: — Не спорь со мной в этом. Мне нужно знать. Я не могу не знать, что ты в порядке.
Чарли кивнула в моих ладонях: — Доктор Бек, пожалуйста. Я знаю, что поздно и это необычно, но можно сделать УЗИ?
— Я могу назначить на завтра.
Нокс выпрямился: — Сегодня ночью.
Час спустя, когда медбрат вез Чарли в инвалидном кресле к дверям с надписью «ДИАГНОСТИЧЕСКАЯ ВИЗУАЛИЗАЦИЯ», наш маленький парад ввалился внутрь: санитар, Чарли, двое охранников и я.
— Это могло подождать до завтра, — сказала Чарли, по-моему, уже десятый раз.
— Нет, не могло.
Когда санитар ушел, а охрана встала за дверью, я помог Чарли пересесть в кресло на длинный стол: — В этот раз ты не заставишь меня уйти.
Она болтала ногами в носках и потянулась за моей рукой: — Я не хочу, чтобы ты уходил.
— И при этом ты сказала доктору Беку, что сделаешь это одна?
Она повела плечом, и вырез больничного халата сполз, обнажая нежную кожу: — Я не говорила, что хочу. Я сказала, что сделаю. Я не думала, что ты этого хочешь, а я не могла не...
— Принцесса, я не буду стоять в стороне и позволю кому-то... ни твоему отчиму, ни этому придурку Спенсеру, ни даже вот этому... — я кивнул на ее живот, — ...обидеть тебя. Я не могу уложить это в голове. Правда, не могу, но сначала дай мне душевное спокойствие, зная, что ты в порядке.
Она кивнула.
Пока мы ждали лаборанта, мы разговаривали. Мы даже упомянули Джо. Было трудно не упомянуть, и все же это не казалось неправильным. Было почти так, будто она была рядом, поощряя меня сделать то, чего я не сделал раньше. Я вспомнил слова Орена и Сильвии о том, что мама была счастлива за папу... что она знала об Аделаиде.
Рационально я понимал, что это не одно и то же.
Моя мама была жива. Джо была мертва.
Тем не менее, я понимал, что эта поддержка должна была значить для Орена. Я хотел, чтобы так было с Джо. Я молился, чтобы она была с нами, рядом. Я жаждал дать ей понять, что никогда ее не забуду. Я хотел верить, что у нас была такая любовь, которая преодолевает потерю. Я хотел думать, что она счастлива за меня — за нас. Я хотел, чтобы она знала, что я могу быть лучше. Я могу быть тем человеком, которым не был для нее. Я могу быть таким для Чарли, потому что, любя и теряя ее, я вырос.
Я молился, чтобы она знала: мне жаль, что я подвел ее, но с неудачами приходит мудрость.
Я отдал бы свою жизнь, чтобы спасти ее. Теперь я чувствовал то же самое по отношению к Чарли.
Чарли потянула меня за руку, сидя на краю стола. Тихонько она вытерла слезу с моей щеки.
Я даже не заметил, что плачу.
— Это нормально, — сказала она, — думать о ней и о ребенке, которого ты потерял.
Я покачал головой: — Нет, я думаю о ней, но не так, как ты думаешь.
— Я думаю, ты потерял двух важных людей, а теперь столкнулся с возможностью повторения истории. Этого не будет. Я уже говорила, что исполню обещание, которое она не смогла. Я никогда не планировала, чтобы это случилось. Но это не значит, что я не буду работать над тем, чтобы сдержать свое обещание.