Чтение онлайн

— Детка, ты звони мне и передай маме большой привет.

— Обязательно. Обещаю.

Спустя время, уже в машине вместе с Делорис, Айзеком, Челси и Клейтоном, я поднялся по лестнице частного самолета, положив руку на поясницу Чарли. Наверху я остановился и оглядел летное поле. Голубое небо Джорджии сияло над головой, маленькие тягачи перемещали самолеты с места на место. Самолеты разных размеров стояли в ангарах. Несколько были готовы к вылету.

— Нокс? — позвала Чарли.

— Просто наслаждаюсь видом.

Она осмотрела ту же сцену: — Я

что-то упускаю?

— Ни одной полицейской машины.

Она усмехнулась:

— Давай улетим, пока не появилась хотя бы одна.

Клейтон подкатил черный седан к воротам дома в Рай.

— Я нервничаю, мне трудно им рассказать, — сказала Чарли.

— Не обязательно делать это сейчас. Пусть это будет наш секрет.

— Секрет Дэрила Оуэна и доктора Бека...

— Уверен, эти люди по закону обязаны хранить тайны.

— Было так трудно ничего не сказать Челси, — вздохнула Чарли. — Надеюсь, ей понравится квартира.

Делорис и Айзек остались с ней в городе, чтобы отвезти ее в новую квартиру Чарли на Верхнем Вест-Сайде.

— По крайней мере, она готова попробовать. Завтра мы вернемся к себе. Ты ее увидишь.

Ворота открылись, Клейтон двинулся вперед, а Чарли кивнула: — Я готова к тому, чтобы снова побыть только вдвоем. И, — добавила она с воодушевлением, — не могу дождаться встречи с Пэтом. Он был такой молодец, а я последнюю неделю будто с лица земли исчезла.

— Ты же разговаривала с ним.

— Да, — ответила она, когда Клейтон открыл дверь. — Но я не сказала ему. Тогда, когда мы общались, я еще не знала.

Холодный ветер разметал рыжие пряди волос Чарли по лицу; она плотнее запахнула пальто и вышла из машины.

— Я... я...

Я притянул ее к себе, мягко прижавшись губами к ее губам, чтобы она замолчала. Ветер окрасил ее щеки в розовый цвет, пока мы стояли на тротуаре. — Я последую твоему примеру. Если ты не скажешь, то и я не буду.

Чарли глубоко вздохнула и кивнула. В ту же секунду дверь дома широко распахнулась.

— Что вы двое там делаете? Заходите, — позвала Сильвия.

Впервые на моей памяти дом принял меня — по-настоящему принял, от цветов на столе до солнечного света, пробивающегося сквозь задние окна. Импульсивно я поцеловал Сильвию в щеку: — У меня есть секрет.

Ее глаза расширились, а секунду спустя — и глаза Чарли.

— «Последую твоему примеру»? — спросила Чарли.

— Александрия! — донесся голос Аделаиды из гостиной.

Пока Чарли поспешила туда, Сильвия схватила меня за руку. Сузив свои карие глаза, она спросила: — Что на тебя нашло?

Я был ошеломлен ответом, который вертелся на языке, рвясь наружу. Я хотел сказать: «Ничего на меня не нашло; это всё внутри Чарли». Но не сказал. Вместо этого я пожал плечами и произнес: — Думаю, это называется счастьем.

— Это не секрет, Ленокс. Это написано у тебя на лице. Тебе стоило бы выглядеть немного более убитым горем, когда даешь интервью о смерти мистера Фицджеральда.

— Интервью

окончено. Мне сказали идти.

— Заходи сюда, — сказала она, указывая путь. — Есть кое-что, что тебе стоит увидеть.

Я пошел за Сильвией, не снимая пальто. Аделаида лежала на диване, укрытая пледом по пояс, а Чарли сидела на самом краю. Их глаза были широко раскрыты. Я повернулся к телевизору.

ЛИЦО, ПРЕДСТАВЛЯЮЩЕЕ ИНТЕРЕС, ЗАДЕРЖАНО ПО ДЕЛУ О НЕОБЪЯСНИМОЙ СМЕРТИ АЛТОНА ФИЦДЖЕРАЛЬДА, ГЕНДИРЕКТОРА КОРПОРАЦИИ «МОНТЕГЮ».

— Кто? — спросил я.

— О боже, — воскликнула Чарли.

Аделаида молчала, не сводя глаз с экрана.

Я обвел комнату взглядом: — Где мой отец?

— В кабинете, — сказала Сильвия.

— В моем кабинете, — поправил я.

— Да какая разница. — Сильвия присоединилась к Аделаиде и Чарли, пока репортер продолжал детализировать дело.

Добравшись до кабинета, я медленно повернул ручку, не зная, что ждет меня дальше.

Мое образование заложило фундамент моих знаний о «Demetri Enterprises». Это была основа, остальное — опыт. Хотя мы редко сходились во взглядах, после моего восстановления после последнего боя в MMA — того самого, против Луки — я начал проводить время в корпоративном офисе. Орен считал, что это лучшее применение моего времени, чем октагон.

Будучи сыном гендиректора, я ожидал приятный кабинет с видом. Именно такой у меня сегодня. Но в начале пути всё было иначе — скорее, как почтовая комната. Я брал уроки в NYU, а когда не был на занятиях, моей первой работой была бухгалтерия. Мне не давали важных задач. Работа была черновой и отупляющей. С годами я переходил из отдела в отдел, не как руководитель, а как обычный сотрудник.

Я ненавидел часть этой работы. Ненавидел Орена за то, что он не признавал моих способностей и потенциала. Ненавидел, когда он раз за разом напоминал, что «Демитри» на бланках — это его имя.

Сегодня у меня достаточно перспективы, чтобы понять: тот опыт дал мне силы принять управление, когда он отошел от дел. Это не только помогло мне, но и показало ключевым сотрудникам «Demetri», что я — не просто сын, родившийся на своей должности, а человек, который прошел путь.

В те ранние годы я мог бы попросить у Орена совета. Мог бы поговорить с ним о той рутине, которая на деле не была бессмысленной. Он мог бы объяснить свою логику. Было так много того, что мы могли бы сделать вместе. Но мы не сделали.

Все это способствовало неловкости, с которой я просил его совета сейчас.

— Орен, — сказал я, входя в кабинет.

Его объятие, когда он встал, затянулось. Он знал, что грядет — во что выльется мой долг за услугу со смертью Фицджеральда.

А я — нет.

— Его больше нет, — сказал я, имея в виду Фицджеральда, и сел в кресло напротив него, больше не одержимый мыслями о том, кто по какую сторону стола находится.

Орен откинулся назад. В его взгляде читалась решимость и печаль, которые сжимали мне внутренности.