Верность
Шрифт:
Наконец я спросил: — Что будет теперь?
Орен подался вперед: — Как же я хотел бы, чтобы ты спросил об этом раньше.
До того, как я попросил Винсента об услуге. Последнее он мог бы и не произносить.
Теперь всё было иначе.
Одно дело — обещать службу и возврат долга, когда я защищал Чарли. Но сейчас, когда ребенок уже в пути, я не знал, на что подписался. Не знал о временных затратах или обязанностях. Вместо уверенного в себе мужчины я снова стал тем двадцатилетним парнем из бухгалтерии, считающим бесконечные цифры. Неопределенность пугала меня. Как это повлияет на Чарли и нашего ребенка?
—
— Во-первых, — сказал Орен, — мы позвоним ему и поблагодарим за услугу. Я могу позвонить.
— Нет. Я позвоню сам. Дай мне его номер. — Я посмотрел в окно. — А что насчет его людей?
— Еще несколько дней.
— Зачем? У меня есть охрана. Они нам не нужны. К тому же, Спенсер заперт в тюремной больнице, а Фицджеральд...
— Он мертв, Ленокс. Я никогда не хотел говорить тебе этого, но привыкай к этому слову.
Желудок скрутило: — Как ты это делал? Я имею в виду — быть женатым, управлять «Demetri», строить компанию, растить ребенка, и это... долги и обязательства перед Костелло? Как ты со всем этим справлялся?
— Кажется, именно ты говорил, что я провалился в некоторых из этих ролей.
Черт!
Я зажмурился, а потом открыл глаза: — Это вообще реально совместить?
— Сын, я горжусь тобой. Горжусь теми качествами, которые вижу в тебе. Ты трудолюбив. Упорный и решительный. Ты упрям и непоколебим в своих убеждениях. Ты любишь сердцем своей матери. Винсент — справедливый человек, как и Лука. Я не знаю, о чем они попросят или когда. Это может быть сегодня вечером, а может — через десять лет. Но прежде всего, они — семья. Твоя кровь. Они позаботятся о тебе.
— Ты никогда не говорил мне подробностей того, что делал ты, что требовалось от тебя.
— И никогда не скажу, — ответил он. — Я делал всё, чтобы держать тебя подальше от этого. Анджелина тоже. Но я понял, что благих намерений недостаточно. Несмотря на то, что ты думаешь или о чем беспокоишься, Костелло — твоя семья. Они также управляют легальными предприятиями. Оказывают необходимые услуги. Их уважают. Это то, что ты должен им дать. Это ценнее денег и времени. Это то, что Винсент увидел в тебе на днях. Уважение.
— Его номер телефона?
Глава 38
Чарли
— Мама? Как ты? — спросила я, когда Сильвия отошла в сторону.
Ее грудь мерно вздымалась. — Я жива.
— Тебе больно?
— Немного, но становится лучше.
Я положила руку на ее ноги, укрытые пледом. — Ты можешь что-нибудь принять?
Она улыбнулась и покачала головой: — Нет. Я наркоманка.
— Нет, это не так. Это они сделали с тобой.
— Нет, милая. Алтон отравил меня, или, по крайней мере, мы так думаем. Наверное, мы никогда не узнаем наверняка, но я и сама себя травила. Больше никаких обезболивающих. Никакого алкоголя. У меня в голове прояснилось впервые за долгие годы, и мне это нравится.
— Но я не хочу, чтобы тебе было больно.
— Скажи это физиотерапевту, который приходит каждый день. Он только что ушел. Вот почему я сейчас здесь, на диване перед камином. Этот
человек — тиран, и вместо того чтобы помочь мне, Орен и Сильвия его поощряют.Мы приглушили звук телевизора, но он продолжал работать. — Не могу поверить, что ее арестовали. Как думаешь, она действительно это сделала? Полиция спрашивала нас о выпивке Алтона. Думаю, может, его отравили.
— Карма... — сказала мама. В ее голосе и глазах не было веселья, но ирония была очевидна.
— Я задавалась вопросом, мог ли он сделать это сам, — сказала я. — Когда полиция впервые нам сообщила, это была моя первая мысль. В конце концов, он хватался за соломинку, чтобы спасти свое королевство, а оно рушилось у него на глазах. Даже Брайс... — я покачала головой. — Мам, он совсем потерял рассудок. Вчера, когда Брайс выкинул этот трюк в отеле, он доказал, насколько он не в себе. Он закрепил общественное мнение о себе. Это повлияет на дело об убийстве. Алтон не мог этого не знать. Он должен был видеть, как все вокруг него рассыпается.
— Мне жаль, — сказала мама, — за многое. У меня нет оправданий, кроме того, что я слишком долго «пила этот яд» и верила в него. Мне приходилось. Я не смогла бы прожить ни дня, если бы не верила.
Я снова повернулась к телевизору. Экран заполнила фотография Сюзанны. Я узнала это сапфирово-синее платье. Снимок был сделан на вечеринке по случаю помолвки всего неделю назад. — Черт, она расхаживала по поместью, как королева, а теперь посмотри на нее. Ты знала, что она уволила Джейн?
— Что?
— Я наняла ее обратно. Столько всего произошло...
— Думаю, это она, — сказала мама.
— Что?
— Думаю, Сюзанна убила его.
— Он изменил завещание, — объяснила я. — Алтон сделал Брайса наследником. Мой адвокат сказал, что это было сделано всего два дня назад. В тот самый день, когда он сказал, что даст тебе развод, если я выйду за него.
Ресницы мамы дрогнули, она медленно покачала головой.
— Джейн сказала, что они поссорились — Алтон и мисс Сюзанна. Я видела, как она злилась в офисе адвоката. Она даже ругалась.
— Слова о том, что он женится на тебе, а не на ней, вероятно, стали последним ударом. Она ожидала большего, но ее всегда было «недостаточно». Никто и никогда не был для него достаточно хорош... он мастерски умел заставлять людей чувствовать себя ничтожествами. — Мама закрыла глаза. А когда открыла, они были влажными от новых слез. — Александра... я постоянно думала о его предложении тебе с тех пор, как ты позвонила. Мне нужно кое-что узнать. Это правда, что я закрывала глаза на многое, но единственное, что я пыталась сделать, и Джейн пыталась сделать — это защитить тебя. Он когда-нибудь...?
— Делал что-то... сексуального характера? — спросила я, заканчивая ее фразу. — Нет. Я никогда не чувствовала такого, пока он не сделал предложение. И даже тогда это было просто предчувствие. Он не касался меня. Дело было в том, как он смотрел на меня, и как говорил, что Брайс не может меня приручить, а он — сможет. Мне хотелось вырвать прямо там. Нокс озверел. Сюзанна сошла с ума, как я и сказала, ругалась и кричала. Пока я росла, он был унизительным и жестоким, это был психологический абьюз. Я никогда не знала, когда он взорвется. Он верил в телесные наказания. Но нет, слава Богу, сексуальных домогательств не было.