Чтение онлайн

— Шесть часов, — сказала она.

Я развернулся и встретился взглядом с Алтоном Фицджеральдом. Его удерживала полиция, несомненно, обеспечивая соблюдение судебного запрета, о котором упоминала Чарли.

— Нокс, — позвала Чарли.

Пробираясь сквозь толпу парамедиков, я обнял ее одной рукой, а другой притянул Челси. — Я... я...

Я не мог подобрать слова, которые хотел сказать.

— Мы в порядке, — сказала Чарли. — Они хотят отвезти нас обеих в больницу.

— Я еду с вами.

Губы Чарли дрогнули в улыбке: — Я так и думала.

— Айзек? — спросила Челси. —

Что с ним будет?

— Он лицензированный частный охранник. Вы были его заданием. Он имел право защищать вас.

— Мне жаль, — сказала Челси.

— Почему?

— Это моя вина. — Пока она говорила, я снова посмотрел туда, где стоял Фицджеральд. Его и след простыл.

Я притянул Чарли ближе: — Давайте отправим вас обеих в скорую.

— Я хотела, чтобы он нарушил запрет, — объяснила Челси, пока мы шли. — Я хотела, чтобы он вернулся в тюрьму. Я никогда не думала, что все зайдет так далеко. — Она разрыдалась, сбавляя шаг у открытой двери машины. — Те дети были так напуганы...

Сирены взвыли — подъезжали другие скорые. Они начали грузить всех, кто был внутри кофейни.

Чарли взяла меня за подбородок и повернула мое лицо к своему: — Перестань волноваться. Мы в безопасности.

— Он был здесь.

Она кивнула: — И ты тоже.

Чертовски верно. Я больше никуда не уйду.

Чарли

— Мисс Коллинз, могу я что-нибудь для вас сделать?

— Выписку, — сказала я медсестре.

— Вы здесь только до утра. После того, что вам пришлось пережить, и в вашем положении, врач просто хочет убедиться, что все в порядке, и понаблюдать за вами всю ночь.

Я кивнула, и на глазах снова выступили слезы. Я не могла остановить этот поток с тех пор, как врач из отделения неотложной помощи сообщил мне новости. Я должна была рассказать Ноксу сразу же.

Я не рассказала.

Прошло несколько часов. Я лежала в больничной койке, ожидая доктора Бека.

Дверь открылась. Сначала в палату вошли цветы. Ну, и длинные ноги в джинсах, которые я знала слишком хорошо.

— Смотри, что я нашел, — сказал Нокс, ставя огромный, до нелепости, букет на столик рядом с кроватью.

— Мы улетаем домой завтра. Тебе не кажется, что это немного глупо?

— Нет, — ответил он. — После всего дерьма, что произошло, я имею полное право засыпать тебя лепестками роз.

— Я была немного удивлена, что вы с Делорис оставили меня одну.

Нокс пододвинул стул поближе: — Она с Челси. Я никогда тебя не оставлял. Я просто подумал, что тебе и врачам нужно немного уединения, но... — он наклонился и поцеловал меня, поднимая кулон с моей груди и перекатывая платиновую клетку между пальцами. — ...я не спускал с тебя глаз. И двое парней, охраняющих дверь, никуда не уходили.

Этот кулон не был тем, что записывает звук. Если бы был, он бы узнал то, на что у меня не хватило смелости сказать вслух.

Я выдохнула: — Брайс снова в тюрьме...

— В медицинском блоке. Психиатрическое отделение. Так говорят в новостях.

Ранение было легким, просто царапина. Айзек знал, что делал.

Я закрыла глаза, представляя, через что проходит Сюзанна. Узнав, что он выжил, она была на седьмом небе от счастья, но тут же узнала, что его снова задержали. Теперь психиатрия. Каково это — для матери?

— Айзек сказал кое-что... — начал Нокс.

Я открыла глаза: — О, как он?

— С ним все в порядке. Его недолго продержали. Он профи. В смысле, я не нанимаю преступников, чтобы защищать тех, кого люблю. У него есть лицензия и все разрешения. Он действовал в рамках закона.

Мои щеки вспыхнули: — Я никогда не думала, что ты нанимаешь преступников.

— Твой отчим думал. В каждом разговоре он называл меня и моего отца преступниками.

— Его мир рушится. Это он бредит.

— Ты говорила со своей мамой? — спросил Нокс.

— Недолго. Я немного устала. Сказала ей, что мы вернемся завтра.

Нокс сидел на стуле неподалеку, положив ногу на ногу и откинувшись назад. Видеть его таким — спокойным и невозмутимым после всего, что мы пережили — было больно; сердце сжималось в узел. Его слова, сказанные много месяцев назад, всплыли в памяти. Они крутились в голове на повторе с тех пор, как врач в приемном покое объяснил, почему не будет делать компьютерную томографию.

Я пыталась слушать, как он говорит об Айзеке, о Брайсе. Я слышала его глубокий голос и видела движение его чувственных губ, но не воспринимала смысл. Вместо этого я слышала разговор из того вечера, когда он рассказал мне о Джослин.

«Я хочу знать, как ты относишься к детям». «Я не знаю... Мне кажется, я слишком молода». Я пожала плечами. «Думаю, мама родила меня примерно в моем возрасте, но я хочу сначала добиться других вещей». «Но в будущем?» «Полагаю, да», — призналась я. «А я — нет».

В моем сознании те слова из прошлого обрели новый смысл. Его голос в воспоминаниях звучал более решительно, более категорично.

Он не хотел. Никаких обсуждений, просто «нет».

— Чарли, ты слушаешь?

Я отогнала воспоминания: — Что? Нет. Прости.

— У тебя болит голова? — спросил он, вскакивая. — Я не понимаю, почему они не сделали этот скан. Мы могли бы уже быть в пути. Челси, вон, уже выписали.

— Нокс?

Он опустил бортик кровати и сел рядом, его вес заставил матрас прогнуться, и я покатилась к нему. Расстояние было небольшим, но его тепло — рядом, успокаивающее — накрыло меня.

— Я... мне жаль. — Слова застряли в горле, поднимаясь вместе с рыданиями, которые я больше не могла сдерживать.

Он выдохнул и убрал волосы с моего лица: — Нет причин извиняться. Прости. Мне стоит дать тебе поспать. Мы можем поговорить об Айзеке и Спенсере, обо всем этом, завтра или никогда. Мне все равно.

— Доктор Бек идет ко мне.

— Ладно, кто это, и я думал, тебя уже осмотрели.

Я кивнула: — Осмотрели. Он мой врач, ну, или был им, пока я жила здесь.

— Это мило. — Глаза Нокса расширились. — Врач твоей мамы тоже, верно?

— Да.

— Я помню его имя из всех досье, что мой отец собрал на твою мать.