В присутствии врага
Шрифт:
— Она всегда без спроса сует нос в мою косметику. А если не в косметику, так в одежду.
— И это становится причиной скандалов?
Госпожа министр потерла над бровями большим и указательным пальцем, как бы прогоняя свою головную боль. И вновь одела очки.
— В смысле дисциплины Шарлотта не самый легкий ребенок. Такое впечатление, что у нее никогда не возникает желания быть послушной, вести себя как положено.
— Сестра Агнетис сообщила, что Шарлотта была наказана за то, что взяла вашу косметику. Она употребила выражение «строго наказана».
Прежде чем ответить, Ив Боуин смерила его спокойным взглядом:
— Я не привыкла смотреть сквозь пальцы, если моя дочь допускает непослушание, мистер Сент-Джеймс.
— Какова ее обычная реакция на наказание?
— Обычно
— Она когда-нибудь убегала из дома? Или угрожала побегом?
— Я знаю, что вы женаты. У вас есть дети? Нет? Что ж, если бы они у вас были, вы бы знали, что самая частая угроза, которой ребенок отвечает на наказание за свои проступки, это: «Вот убегу из дома, тогда узнаешь. Ты еще пожалеешь, вот увидишь».
— Как могла Шарлотта познакомиться с этой девочкой, Бритой?
Госпожа член парламента встала. Она раздраженно подошла к окну, обхватив себя руками за локти.
— Я, разумеется, вижу, куда вы клоните. Шарлотта рассказывает Брите, что мама бьет ее — а именно так могла изобразить моя дочь те пять звонких шлепков по заднице, полученных ею после того, кстати, как она в третий раз стащила у меня помаду. Брита предлагает, чтобы они вдвоем слегка проучили мамочку, они удирают куда-то и ждут, пока мамочка усвоит преподанный ей урок.
— Над этим стоит подумать. Дети часто в своих действиях не понимают, как это скажется на их родителях.
— Часто? Нет, таким образом они поступают не часто, а всегда. — Она внимательно смотрела на лежащую внизу под окнами площадь Парламента. Потом взгляд ее переместился выше; казалось, она любуется готической архитектурой Вестминстерского дворца. Не отрывая от него глаз, Ив сказала: — Если эта девочка ходит в школу Шенклинг, Шарлотта могла познакомиться с ней в офисе моего избирательного округа. Она бывает там со мной каждую пятницу во второй половине дня. Брита, скорее всего, пришла с кем-то из родителей и слонялась без дела, пока мы разговаривали. И если она сунула нос в комнату для совещаний, то заметила Шарлотту, делающую там уроки. — Ив Боуин отвернулась от окна. — Но причем здесь Брита, кто бы она ни была? Шарлотта сейчас не с Бритой.
— И, тем не менее, мне нужно поговорить с ней. Я полагаю, что именно от нее мы могли бы получить описание похитителя Шарлотты. Возможно, она видела его вчера днем. Или раньше, если и до этого он следил за вашей дочерью.
— Вам нет необходимости разыскивать Бриту, чтобы получить описание того, кто украл Шарлотту. Его описание у вас уже есть, поскольку вы встречались с ним лично. Это Дэнис Лаксфорд.
Стоя у окна на фоне вечернего синеющего неба, она рассказала ему о своей сегодняшней встрече с Лаксфордом. Передала содержание рассказа Лаксфорда о телефонном звонке похитителя. Об угрозе жизни Шарлотты и о требовании, чтобы история ее рождения — включая все имена, даты и места действия — была напечатана на первой странице завтрашнего номера «Сорс» и была бы написана самим Дэнисом Лаксфордом.
Все мыслимые сигналы тревоги сработали в голове Сент-Джеймса, когда он услышал, что угрозы касаются жизни ребенка. Он твердо сказал:
— Это все меняет. Ваша дочь в опасности. Мы должны…
— Ерунда. Это Дэнис Лаксфорд хочет, чтобы я думала, что она в опасности.
— Миссис Боуин, вы ошибаетесь. Мы должны позвонить в полицию. Немедленно.
Она подошла к шкафчику, налила себе еще чашку воды из термоса, выпила ее до дна, в упор посмотрела на него и проговорила с абсолютным спокойствием:
— Мистер Сент-Джеймс, обдумайте все еще раз. Я хочу, чтобы вы поняли — мне ничего не стоит прекратить нежелательное вмешательство полиции в это дело — достаточно одного телефонного звонка. И, если вы считаете, что я не могу и не сделаю этого, занимая такое положение в министерстве внутренних дел, значит, вы не очень-то хорошо разбираетесь, кто здесь кому подчиняется.
Сент-Джеймс был крайне удивлен. Он не мог поверить, что человек, попавший в такую ситуацию, способен проявить подобное вопиющее отсутствие здравого смысла. Однако по мере того,
как она продолжала излагать свои доводы, он не только понял до конца ситуацию, но также осознал, что для него остался открытым только один путь. Он проклинал себя за то, что позволил втянуть себя в эту чертову историю.А миссис Боуин словно была свидетелем его размышлений и вывода, к которому он пришел, и тем временем продолжала:
— Можете себе представить, какой эффект на тиражи мистера Лаксфорда и на его доходы от рекламы возымела бы публикация этой истории. А то обстоятельство, что он сам является ее непосредственным участником, вряд ли сказалось бы отрицательно на читательском спросе. Как раз наоборот, его причастность к этому, вероятно, будет стимулировать интерес, и он об этом знает. О, да, сначала он будет слегка смущен, что его поймали с поличным, но в конце концов Шарлотта ведь является живым подтверждением его мужской неотразимости. Я думаю, вы со мной согласитесь — мужчины смущаются как подростки, когда публично демонстрируется их удаль в амурных делах, но потом это смущение быстро проходит. Однако женщине в нашем обществе приходится платить много большую цену за то, что ее публично разоблачают как грешницу.
— То, что Шарлотта незаконнорожденный ребенок, отнюдь не секрет.
— Безусловно. Секрет, однако, в том, кто ее отец. Именно это будет расценено как мой грех — крайне неудачный выбор любовника, бесспорно свидетельствующий о моем лицемерии. Потому что вопреки тому, что вы думаете, речь здесь идет о политике, мистер Сент-Джеймс. А не о жизни и смерти. И даже не о морали. А поскольку я политик не такого высокого ранга, как, скажем, премьер-министр, министр внутренних дел или министр финансов, публикация этой истории непосредственно после дела Синклера Ларсни с его мальчиком-на-час будет стоить мне моей карьеры. Да, я смогу какое-то время оставаться членом парламента от Мерилбоуна. В округе, где я победила с перевесом всего лишь в восемьсот голосов, меня вряд ли попросят уйти в отставку и тем самым создать необходимость дополнительных выборов. Но очень велик шанс, что я не буду выдвинута моим комитетом избирателей на следующих всеобщих выборах. Но даже если этого не произойдет, даже если правительству удастся выжить после этого последнего удара, до какого уровня политической власти, вы думаете, я смогу подняться после того, как моя связь с Дэнисом Лаксфордом станет достоянием общественности? Это совсем не тот случай. Если бы у меня был долгий роман и мое глупое женское сердечко разрывалось бы от любви к человеку, который не мог стать моим навсегда, но соблазнил как Тэсс из рода д'Эбервилей… Нет, это был просто секс, грубый, потный секс. И с кем? С открытым врагом консерваторов номер один. А теперь, мистер Сент-Джеймс, скажите, вы искренне полагаете, что за все это премьер-министр наградит меня орденом? Но зато какая история появится на первой странице! С этим вы, я уверена, согласитесь.
Сент-Джеймс видел, что ее трясет. Когда она отняла ладони от локтей, чтобы поправить очки, руки ее дрожали. Она обвела взглядом свой кабинет, как будто за множеством блокнотов, папок, докладов, писем, фотоснимков и вставленных в рамочку благодарностей уже видела границы своей политической жизни.
— Он чудовище, — сказала она. — Единственная причина, почему он не опубликовал это раньше — не было удобного момента. А теперь, после Ларсни и мальчишки, он есть.
— За последние десять лет в прессе появлялись и другие разоблачения о нарушениях общепринятых норм в сексуальных отношениях, — заметил Сент-Джеймс. — Трудно поверить, что Лаксфорд мог до сих пор выжидать.
— Взгляните на результаты опросов, мистер Сент-Джеймс. Рейтинг премьер-министра еще никогда не был таким низким. Лейбористская газета не могла выбрать лучший момент для нанесения удара по тори, рассчитывая, что этого будет достаточно, чтобы правительство пало. И, уверяю вас, ответственность за этот удар возложат на меня.
— Но если за всем этим стоит Лаксфорд, — рассуждал Сент-Джеймс, — он и сам многим рискует. Рискует отправиться в тюрьму за похищение, если нам удастся составить цепочку доказательств, ведущую к нему.