В присутствии врага
Шрифт:
«Лаксфорд, — думал он. — Дэнис, черт побери, Лаксфорд». До того вечера в среду он и понятия не имел, кто такой этот подонок, но с этого момента он не мог больше думать ни о чем другом, кроме Лаксфорда и его вторжения в их жизнь.
Стоун осторожно сел в постели — желудок немедленно отозвался на изменение положения дурнотой. Мебель в спальне, казалось, волнообразно пошатывается. Отчасти это объяснялось действием еще не перегоревшей в организме водки, отчасти тем, что он еще не одел свои контактные линзы.
Он дотянулся до халата и поднялся с постели. Стараясь подавить подступающую к горлу тошноту, добрался до ванной комнаты и открыл оба крана. Посмотрел на свое отражение
Он несколько минут плескал холодную воду себе в лицо. Потом вытерся насухо, одел контактные линзы и достал принадлежности для бритья. Сосредоточенно намыливая щеки, он попытался забыть о своей тошноте и головной боли.
Откуда-то снизу донеслись приглушенные звуки — нечто напоминающее церковное пение, но очень тихое. Ив, наверное, попросила миссис Мэгваер по возможности не шуметь. «Мистер Стоун вчера вечером плохо себя чувствовал, — должно быть, сказала она, прежде чем выйти из дома в обычный для нее предрассветный час. — Ему нужно выспаться. Я не хочу, чтобы ему мешали». И миссис Мэгваер, как и все, подчинилась ее невысказанному напрямую приказу.
— Тебе не имеет смысла встречаться с Дэнисом, — заявила она ему вчера. — С этим я должна разобраться сама.
— Будучи отцом Шарли последние шесть лет, я думаю, у меня есть, что сказать этому ублюдку.
— Копание в прошлом здесь не поможет, Алекс.
Это был еще один невысказанный напрямую приказ — держись подальше от Лаксфорда. Не касайся этой части моей жизни.
Но не таким человеком был Алекс, чтобы этого не касаться. Он не достиг бы своего положения в бизнесе, если бы уклонялся от дел, уступая другим право планировать стратегию и выигрывать сражения. Проведя бессонную ночь после исчезновения Шарли, лежа в постели, глядя в потолок и перебирая в уме один план за другим — которые, он был уверен, приведут к ее благополучному возвращению — вчера, по настоянию Ив и для ее спокойствия, он согласился поехать на работу, чтобы сохранить видимость нормального положения вещей, в чем, вероятно, она была крайне заинтересована. Но к девяти вечера его терпение лопнуло. И он решил не тратить так же впустую еще один день, а попытаться воплотить в жизнь хотя бы один из его планов. Он позвонил в кабинет Ив и настоял, чтобы ее елейно вежливый помощник передал для нее сообщение в палату общин.
— Передайте сейчас же, — сказал он Вудворту, когда тот начал плести череду оправданий, чтобы отложить выполнение поручения. — Живо! Срочное сообщение, понял?
В конце концов она позвонила ему в половине одиннадцатого, и по ее голосу он понял — она думала, что Лаксфорд смилостивился и отпустил Шарли.
— Ничего нового, — ответил он на ее тихий напряженный вопрос: «Что произошло?»
— Тогда почему ты звонил? — спросила она уже другим тоном, и это, вместе с выпитым спиртным, завело его.
— Потому что наша дочь пропала, — ответил он подчеркнуто вежливо. — Потому что я провел целый день на работе, занимаясь, как обычно, идиотскими делами. Потому что я не разговаривал с тобой с самого утра и хотел бы узнать, что, черт побери, происходит. Ив, у тебя с головой все в порядке?
Он представил, как она оглянулась через плечо, потому что ее тихий голос стал еще тише.
— Алекс, я звоню тебе по твоей просьбе из палаты общин. Ты понимаешь, что это значит?
— Можешь одергивать своих коллег. А со мной это не пройдет.
— Послушай, сейчас не время и не место…
— Между прочим, ты и сама могла бы мне позвонить.
В любой момент за этот проклятый день. И это избавило бы тебя от необходимости перезванивать мне из твоей хреновой палаты общин, где, конечно, все прислушиваются к твоему разговору. Это прежде всего тебя волнует, Ив, не так ли?— Ты что, пил?
— Где моя дочь?
— Я не могу заниматься этим в данный момент.
— Может, тогда мне к тебе туда приехать? Ты сможешь сообщить мне последнюю информацию об исчезновении Шарли в присутствии парламентских журналистов. Это станет сенсацией для прессы, не так ли? Ах, черт возьми, совсем забыл — этого-то ты как раз и не хочешь, верно?
— Не надо так со мной разговаривать, Алекс. Я знаю, что ты расстроен, и у тебя есть основания…
— Премного благодарен.
— Но ты должен понять, что единственный способ справиться с этим…
— Действовать так, как находит нужным Ив Боуин. Но скажи мне, до каких пор ты собираешься позволять Лаксфорду давить на тебя?
— Я встречалась с ним. Моя позиция ему известна.
Пальцы Алекса сжали телефонный шнур. Если бы это была шея Лаксфорда…
— Ты встречалась с ним? Когда?
— Сегодня днем.
— И?
— Он не намерен ее возвращать. Пока не намерен. Но в конечном счете ему придется ее вернуть, потому что я совершенно определенно ему заявила, что не собираюсь плясать под его дудку. Теперь все, Алекс? Я тебе сказала достаточно?
Она хотела закончить разговор. Было совершенно очевидно, что она хотела вернуться в зал заседаний. К дебатам, голосованию или другой возможности доказать, как легко она может разделаться с брехней своих оппонентов.
— Я хочу поговорить с этим подонком.
— Ничего хорошего из этого не выйдет. Не вмешивайся в это дело, Алекс. Пожалуйста, обещай мне, что не будешь вмешиваться.
— Я не переживу еще один такой день, как сегодня. Вся эта дерьмовая «работа-как-всегда». Притом, что Шарли неизвестно где… Нет, я так больше не могу.
— Хорошо. Не надо. Но не лезь к Лаксфорду.
— Почему? — не удержался он от вопроса. — Ты хочешь общаться с ним наедине? Чтобы только ты одна? Как в Блэкпуле, да, Ив?
— Ты сказал мерзость. Я заканчиваю разговор. Мы сможем его продолжить, когда протрезвеешь. Завтра утром.
И она положила трубку. А он пошел пить водку. И пил ее до тех пор, пока пол в кухне не начал ходить ходуном. Тогда он, шатаясь, поднялся по лестнице в спальню и, не раздеваясь, плюхнулся поперек кровати. В какой-то момент среди ночи он, должно быть, стащил с себя брюки, рубашку и туфли, потому что, когда утром выполз из кровати, на нем были только трусы и носки.
Проглотив шесть таблеток аспирина, он отправился обратно в спальню. Там он медленно оделся, ожидая, когда аспирин уймет раскаты грома в его черепе. Он прозевал утренний разговор с Ив, но, может, оно и к лучшему. В теперешнем своем состоянии он все равно бы не смог с ней тягаться. Надо признать, она была необычайно милостива к нему, позволив проспаться после попойки, вместо того, чтобы разбудить и продолжить разговор, на котором он сам так настаивал. Она бы смогла стереть его в порошок тремя-четырьмя фразами, не употребив на это и четверти своих интеллектуальных способностей. Означает ли это какую-то перемену в Ив и в их отношениях? Почему она предпочла на этот раз не демонстрировать ему свое право хозяина в доме? Потом ему пришло в голову, а почему он вообще думает над состоянием их брака, если никогда раньше над этим не задумывался. Но он знал ответ на эти вопросы, и, несмотря на свою попытку выбросить этот ответ из головы, он нашел его лежащим на столе, когда спустился вниз в кухню.