В присутствии врага
Шрифт:
— Когда вы в последний раз видели Шарлотту? — спросил он.
— Вчера утром. Отвела ее в школу, как обычно.
— Вы всегда ее отводите?
— Нет, только когда мистер Алекс не может. Но я бы не сказала, что отвожу ее или иду с ней — я иду за ней. Просто, чтобы убедиться, что она дойдет до школы, а не свернет куда не надо.
— В прошлом с ней такое бывало?
— Случалось. Ей не нравится школа святой Бернадетты. Она бы лучше пошла в государственную школу, но миссис Ив и слышать об этом не хочет.
— Миссис Боуин католичка?
— Миссис Ив всегда исполняла свой христианский долг, но она не католичка. По воскресеньям
— В таком случае странно, что она выбрала для своей дочери католическую школу.
— Она считает, что Шарли нужна дисциплина. А где же еще найдешь дисциплину, как не в католической школе.
— А вы что об этом думаете?
Прищурившись, миссис Мэгваер смотрела на ложку. Потом потерла ее выпуклую часть большим пальцем.
— Что я думаю?
— Шарлотте нужна дисциплина?
— Если ребенка воспитывать в строгости, какая ему еще нужна дисциплина, мистер Сент-Джеймс? Разве не так было с моими пятью детьми? Разве не так было с моими братьями и сестрами? Нас было восемнадцать душ в трех комнатах в Кантри-Керри. И нас не надо было шлепать по заднице, чтобы мы не свернули на кривую дорожку. Но времена изменились, и я не стану швырять камнями в честную благородную женщину за то, что она уступила своей человеческой слабости и родила этого ребенка. Господь прощает нам грехи наши, и он уже давно ее простил. Кроме того, что-то дается женщине от природы, а что-то — нет.
— Что именно?
Миссис Мэгваер с утроенным вниманием полировала ложку. Она провела коротко подстриженным ногтем большого пальца вдоль ручки ложки.
— Миссис Ив делает все, что может, — сказала она. — Делает все, что считает правильным. И всегда делала.
— Вы давно у нее работаете?
— С тех пор, как Шарли исполнилось полтора месяца. И такая она была малышкой крикунья, будто Господь послал ее на землю специально, чтобы испытывать материнское терпение. Она так и скандалила до тех пор, пока не научилась говорить.
— А как ваше терпение?
— Я пятерых одна вырастила — тут научишься терпению. Так что капризы Шарли мне были не в новинку.
Эмоции этой женщины казались вполне искренними, но Сент-Джеймс знал, что его дело — изучать улики, а не давать оценки свидетелям и возможным подозреваемым. Он вернул миссис Мэгваер к прежней теме, попросив вспомнить, не встретился ли им по пути кто-нибудь, наблюдавший за Шарлоттой, кто-то, показавшийся ей странным.
Прежде чем ответить, она какое-то время смотрела на шкатулку с серебром. Нет, она никого подозрительного не заметила, наконец сказала она. Но они шли по главной улице, а там всегда люди ходят туда-сюда, так ведь? Разносчики, велосипедисты, служащие спешат на работу, торговцы открывают свои лавки, кто бежит по утрам для здоровья, кто торопится на автобус или на метро. Она не заметила. Она об этом не думала, не старалась замечать. Она следила за Шарли и убедилась, что девочка дошла до школы. А еще она думала о том, что сегодня надо сделать, что приготовить Шарли на обед… И да простит ей Господь, что она недосмотрела, что не заметила дьявольских козней, что не уследила за Шарли, как должна была бы, за что ей и деньги платят, и доверяют, и за что…
Уронив вилку и тряпочку, миссис Мэгваер извлекла из рукава носовой платок и громко высморкалась.
— Господи, прошу тебя, не дай упасть волоску с ее головы. Мы уразумеем, что ты хотел нам этим сказать.
Сент-Джеймс не мог
понять, какое более важное значение нужно усматривать в исчезновении ребенка, кроме ужаса самого исчезновения. Религия, как он давно решил для себя, ни в коей мере не объясняет тайн величайшей жестокости или бессмысленности жизни.— До исчезновения Шарли, вероятно, была в компании с другой девочкой. Что вы можете сказать мне о девочке по имени Брита?
— Да немного. А хорошего — еще меньше. Буйный ребенок из разбитой семьи. Из того, что выболтала мне Шарли, я поняла, что ее мать больше интересуют танцульки в дискотеках, чем воспитание ребенка. Ничему хорошему от этой Бриты Шарли не научится.
— В каком смысле «буйная»?
— В смысле всяких проделок. И всегда старается втянуть в это дело Шарли, — объяснила миссис Мэгваер, — такая озорница, эта Брита. То стащит конфетку у уличных торговцев на Бейкер-стрит, то проскользнет без билета в музей мадам Тюссо. То в метро на стене фломастером распишется.
— Она подруга Шарлотты по школе?
— Да, разумеется. Дни Шарли с утра до вечера расписаны по минутам — миссис Ив и мистер Алекс об этом позаботились, так что единственное место, где она может завести подруг, это школа. Когда еще ребенок мог бы с ней общаться? — спросила миссис Мэгваер. И, как бы продолжая отвечать на следующий вопрос, добавила, что сама она не знает фамилии Бриты и даже не знакома с ней, но готова поспорить, что она из семьи иностранцев. — И живут, небось, на пособие. Всю ночь танцуют, весь день спят и получают помощь от государства без капли смущения.
Сент-Джеймс размышлял над этими новыми странными, вызывающими беспокойство фактами из жизни юной Шарлотты Боуин. В его собственной семье, когда он был ребенком, родители знали не только имена, адреса и номера телефонов всех его друзей, но, наверное, даже и их группу крови. И когда он однажды возмутился таким пристальным вниманием к его знакомым, мама сказала ему, что это прямая обязанность родителей как людей, отвечающих за его безопасность. А как же справлялись со своими обязанностями по отношению к Шарлотте Ив Боуин и Александр Стоун?
Как будто прочтя его мысли, миссис Мэгваер сказала:
— Миссис Ив следит, чтобы Шарли не болталась без дела. По понедельникам она идет после школы на урок танцев, по вторникам — к психоаналитику, в среду — музыка, в четверг — внеклассные занятия в школе. А в пятницу сразу после уроков она идет к маме в офис избирательного округа и остается там до вечера. Так что для подружек времени нет — только в школе, да и то под присмотром сестер-воспитательниц, так что это надежно. Должно быть надежным.
— Когда же Шарлотта играет с этой девочкой?
— Когда сумеет ухватить минутку. В школе во время «игровых дней». Перед дополнительными занятиями. Дети всегда находят время для друзей.
— А по выходным?
— Шарли проводит выходные с родителями, — объяснила миссис Мэгваер. — Или с ними обоими, или с мистером Алексом в каком-нибудь из его ресторанов, или с миссис Ив в офисе на Парламент-сквер. Выходные существуют для семьи, — сказала она, и по ее тону было ясно, насколько строго выполняется это правило. И, как бы подводя итог мыслям Сент-Джеймса, продолжила: — Они очень занятые люди. Им бы надо знать, с кем дружит Шарли. И чем она занимается, когда не с ними. А они не знают, поэтому так все и вышло. Прости их Господи, потому что не знаю, как сами они смогут себя простить.