Чтение онлайн

— Бригитта? — переспросил Сент-Джеймс. Это уже прогресс. По крайней мере, в детском произношении имя Бригитта вполне могло звучать как Брита.

— Бригитта учится в классе сестры Винсент де Паул, — сообщила им Британи. — Они с Шарлоттой вместе поют в школьном хоре.

Пяти минут хватило, чтобы выяснить у сестры Винсент де Паул, равнодушно выслушавшей его старушки лет восьмидесяти с гаком, что Бригитты Уолтерс в этот день в школе на было. И никакой записки от родителей относительно ее болезни, разве можно ожидать другого отношения от родителей в наше время? Слишком заняты, чтобы позвонить, слишком заняты, чтобы интересоваться жизнью собственных детей, слишком заняты, чтобы проявить вежливость, слишком заняты, чтобы…

Сент-Джеймс поблагодарил сестру Винсент де Паул и, получив адрес и телефон Бригитты Уолтерс,

— Итак, что там у нас на завтра? — спросил Дэнис Лаксфорд, ткнув пальцем в сторону Сары Хэплшорт, редактора отдела новостей. Она сдвинула языком жевательную резинку за щеку и взяла свои записи.

Все остальные, собравшиеся за столом в кабинете Лаксфорда, ожидали завершения их ежедневного совещания. Оно было посвящено содержанию завтрашнего номера «Сорс». Нужно было решить, как раскручивать сюжеты, и услышать решение Лаксфорда, что дать на первой странице. Отдел спорта требовал более подробного освещения событий в сборной команде Англии по крикету, но это предложение было встречено насмешливым гиканьем, несмотря на недавний трагический случай — гибель лучшего английского отбивающего мяч. По сравнению с историей этого мальчика-на-час, удушение знаменитого игрока в крикет было пустяшным делом, независимо от того, кто был арестован по обвинению в организации убийства. Кроме того, эта новость уже устарела и не могла тягаться по степени развлекательности с тщетными попытками тори овладеть ситуацией после скандала с Синклером Ларсни, когда его застукали с мальчиком-на-час в «ситроене» с запотевшими стеклами.

— У этого подонка даже машина не английская, — с глубоким возмущением заметила Сара Хэплшорт по поводу «ситроена», в котором эта парочка якобы «обсуждала проблему сексуальных домогательств», когда их беседа была так резко прервана местной полицией. Говоря, Сара карандашом указывала пункты в своем списке: — Ларсни встретился с комитетом избирателей своего округа. Точных сведений пока нет, но из одного надежного источника нам стало известно, что его собираются попросить выйти из игры. Судя по всему, Восточный Норфолк готов был бы в духе христианского всепрощения примириться с каким-то случайным увлечением — пусть, мол, не знающий за собой греха, первым бросит камень. Но, кажется, они собираются положить предел человеческим слабостям, если в дело замешаны женатые мужчины, подростки, закрытые автомобили и тесный телесный контакт, завершающийся передачей наличных. Основным вопросом, обсуждаемым в комитете, очевидно, является следующее: хотят ли они добиваться дополнительных выборов в то время, как популярность их члена парламента приближается к нулю. Если они не хотят, это выглядит так, будто их не заботит приверженность основополагающим британским ценностям. Если же они хотят, это означает потерю места в парламенте в пользу лейбористов, и они это понимают.

— Обычное политиканство, — обиженно пожал плечами редактор спортивного отдела.

— Сюжетец уже несколько выдохся, — добавил Родни Аронсон.

Лаксфорд не удостоил их ответом. Спортивный редактор был готов взойти на эшафот ради своей крикетной истории независимо от изменения текущей ситуации, а у Родни были собственные корыстные цели, не имеющие ничего общего с осевшей на этот сюжет пылью. Он весь день наблюдал за Лаксфордом как ученый за делящейся амебой, и в Лаксфорде росла уверенность, что эта слежка не имеет никакого отношения к содержанию завтрашнего номера «Сорс», но, безусловно, имеет самое прямое отношение к размышлениям о том, почему Лаксфорд целый день не ест, почему то и дело звонит по телефону и почему схватил утреннюю почту и просмотрел конверты с излишне пристальным вниманием.

— Мальчик-на-час раскланялся с публикой, — продолжала Сара Хэплшорт, — сделав заявление через своего отца. Смысл сказанного: Даффи [8] ужасно сожалеет о том, что приходится терпеть мистеру Ларсни. Даффи считает, что он вполне симпатичный тип.

— Даффи? — недоверчиво переспросил заведующий отделом иллюстраций. — Ларсни трахается с мальчиком-на-час по имени Даффи?

— Может, он крякает, когда кончает, — заметил коммерческий директор.

Со всех сторон раздался одобрительный гогот. Сара продолжала:

— Однако у нас все же есть цитата из сказанного этим парнем, которую, я думаю, мы можем использовать как развернутый заголовок. — И обратилась к спортивному редактору, который уже набрал в легкие воздух, чтобы снова отстаивать своего удушенного крикетиста: — Перестань, Уил. Будь реалистом. Мы шесть дней не снимали убийство Флемминга с первой страницы. Твой сюжет уже отработанный пар. А вот это… Ты только представь, как это пойдет с фотографией. Даффи беседует с прессой. Ему задают вопрос о его образе жизни. Что он испытывает, когда занимается этим в машине с господами зрелого возраста? И он отвечает: «Я же должен зарабатывать на хлеб». Это пойдет в заголовок. С соответствующим комментарием на шестой странице в том плане, до чего, мол, тори довели подростков своими злоупотреблениями в правительстве и неправильным управлением экономикой. Родни мог бы это написать.

— Был бы рад при любых других обстоятельствах, — добродушно сказал Родни. — Но это должно выйти за подписью Дэниса. Его перо намного острее моего, и тори заслуживают трепки от руки мастера. Что скажешь, Дэн? Ты готов? — говоря это, он одновременно засовывал в рот кусок шоколадки «Аэро». Изобразив на лице участливое выражение, Родни добавил: — Ты сегодня неважно выглядишь. Чем-то расстроен?

Лаксфорд наградил своего заместителя пятисекундным изучающим взглядом. Что Родни действительно хотелось бы сказать, так это: «Теряешь форму, Дэн? Спекся?» — но ему не хватило смелости быть столь откровенным. А Лаксфорд прикидывал, достаточно ли компромата накопилось в досье на Родни, чтобы можно было уволить это ничтожество, как он того заслуживает. Вряд ли. Уж слишком изворотлив.

Вслух Лаксфорд сказал:

— Ларсни занимает первую страницу. На ней пустите фотографию парня-на-час. Но прежде предоставьте мне макет заголовка и фотографии. Крикет верните в раздел спорта.

Потом, не заглядывая в свои записи, он прошелся по остальным разделам: бизнес, политика, международные новости, преступность. Он, конечно, мог бы взглянуть в записную книжку, не рискуя потерять уважение редакторов отделов, но ему хотелось показать Родни, чтобы тот запомнил раз и навсегда, кто чем управляет в «Сорс».

Послышалось обычное по окончании совещания шарканье ног, шум и гам, вплоть до свиста и кряканья. Отдел спорта ворчал что-то об «элементарной человеческой порядочности», фотоотдел кричал: «Где Диксон? Мне нужен увеличенный снимок Даффи!» Сара Хэплшорт собирала свои бумаги, перебрасываясь шутками с отделами преступности и политики. Все направились к двери, где им пришлось посторониться, пропуская секретаршу Лаксфорда.

Мисс Уоллес сказала:

— Вас к телефону, мистер Лаксфорд. Я ему уже говорила, что вы на совещании, и предлагала, чтобы он оставил свой телефон, но он не захотел. Он уже третий раз звонит. Я предложила ему не вешать трубку.

— Кто это? — спросил Лаксфорд.

— Он не назвался. Сказал только, что хочет поговорить с вами о… ребенке, — она прогнала с лица взволнованное выражение, помахав перед носом рукой, как будто воздух вокруг кишел мошками. — Именно так он выразился, мистер Лаксфорд. Я полагаю, он имеет в виду того молодого человека, который… тогда ночью на вокзале… — она покраснела. Уже не впервые Дэнис Лаксфорд с удивлением подумал, каким образом удается мисс Уоллес выживать в «Сорс» так долго. Она досталась ему по наследству от его предшественника, который в свое время успел вдосталь нахохотаться над ее тонкой чувствительностью. — Я говорила ему, что этим делом занимается репортер Митч Корсико, но он заявил, что больше чем уверен — вы не захотите, чтобы он разговаривал с мистером Корсико.

— Дэн, хочешь, я с ним поговорю? — предложил Родни. — Это не дело, чтобы всякий Том, Дик или Харри с улицы звонил, когда ему вздумается побеседовать с главным редактором.

Лаксфорд почувствовал, как у него засосало под ложечкой при мысли о том, что может скрываться за словами «хочет поговорить о ребенке».

— Я сам поговорю. Соедините меня, — сказал он, и мисс Уоллес пошла к своему столу, чтобы сделать как указано.

— Дэн, ты создаешь прецедент. Одно дело — читать их письма, но лично отвечать на звонки…