Чтение онлайн

– О, собачий сынок заплакал, - издевательски засмеялся Эльм.
– Ждешь что прибежит твоя собачья мамаша и прогонит злого дядю?

Он резко склонился ко мне и заорал:

– Этого не будет! Твоя мамаша подохла, и ты тоже подохнешь, если не вернешь компас! Вы все подохните!

Эльм вздрогнул, опомнившись:

– Ты принесешь мне его сегодня. Спустишься на лед один, подойдешь к той собачьей ванне, у которой я прикончил одного из ваших.

Яки.. Это был Яки, Эд!

– Принесешь и отдашь его мне. Тогда я уйду. А если не принесешь - вырежу всех! Выпущу кишки каждому и оставлю замерзать! Буду накручивать

их внутренности на крюк, а ты, собачий сын, будешь слушать их крики! Понял меня? Каждый день! Каждый день, пока не получу собачий компас, я буду убивать твоих собачьих товарищей!

Мне захотелось исчезнуть. Раствориться. Не только здесь, с глаз Эльма, а вообще. Просто покинуть себя, покинуть все, что меня окружало.

– Я вижу, что понял.

– Нет...
– прохрипел я.

Гончая замерла:

– Что?

– Так не пойдет. Это нечестно!

Силач запрокинул голову к голубоватому потолку, сквозь который пробивался свет, и захохотал, повторяя мое:

– Нечестно! Ахахаха!

– Жалко, что ты не сдох, Эльм...
– во мне все похолодело и умерло. Я поднялся на оледеневшие ноги, глядя на то, как потешается надо мною силач.
– Жаль, что ты не сдох тогда, в пустыне...

Здоровяк с сокрушенным видом развел руками и вдруг перестал паясничать. Прижался как зверь к полу, обернулся к одному из чернеющих ходов. Я тоже почувствовал зло, приближающееся оттуда. Кожей, разумом, сердцем. Присел, прижался к стене. Там кто-то был. Тот, кто рыл эти ледовые норы...

– Они снова пришли, - гневно прошипел силач, подобрался.
– Они снова пришли!

Я попятился прочь, глядя то на Эльма, то на лаз. Мне показалось, будто оттуда кто-то смотрит на меня, и во взгляде этом лишь холод и тьма.

– Идите сюда, пустынные собачьи недоноски! Смелее! Во имя хозяина!
– Эльм вскочил на ноги, взмахнув крюком. Ответом ему стал дикий вой и хруст льда. Откуда-то из тьмы с яростным воплем вырвалась черная фигура. Я увидел, как демон крутился волчком, выбираясь из лаза, и в следующий миг тело монстра уже взметнулось к потолку в жутком прыжке.

От рева твари у меня заложило уши, и тут же два монстра столкнулись друг с другом. Крюк Эльма вонзился в тело напавшего демона, а я торопливо пополз прочь. Один из ходов, как я приметил насколько минут назад, был достаточно большим, чтобы я мог в него протиснуться и вполне маленьким, чтобы взрослый мужчина не смог бы пролезть следом за мною. Ледовая гончая и снежный демон с рыком боролись на полу пещеры. И в твари, так удачно атаковавшей Эльма, я узнал то чудовище, что напало на нас у борта мертвого ледохода. Но как оно здесь оказалось?

Силач отбросил получеловека-полузверя, и тот, теряя обрывки истлевшей одежды, грохнулся спиной о стену пещеры, взревел и вновь прыгнул на Гончую. Взметнулась ледяная крошка, выбитая упавшим здоровяком, что-то отчетливо хрустнуло. Эльм зарычал от ярости.

Я вскочил и сломя голову бросился к спасительному лазу, неровный, исцарапанный пол не скользил, и потому я добежал до хода в считанные секунды. Нырнул в него головой вперед, слушая визги твари с фиолетовой кровью и проклятья Эльма. Быстро-быстро перебирая руками и ногами, я полз по извилистому ходу прочь от места схватки, и мне казалось, что в любой миг за мною последует кто-то из них. Отчего-то в тот момент для меня не было разницы кто победит. Ни с кем из них я встречаться не хотел.

Ход неожиданно разветвился. Здесь уже стало темнее, чем дальше я уползал от пещеры, тем меньше света пробивалось сквозь

лед. Темнота и холод от узкого лаза так давили на меня, что стало трудно дышать. Ощупав края хода, я несколько секунд вглядывался во мрак.

Только бы не тупик!

Правый ход отчего-то понравился мне больше.

Сложно сказать, сколько времени я ползал по тесным лабиринтам. Время просто перестало существовать. Во вселенной остался только холод, тесные лазы, в которые не должен был протиснуться Эльм (я так надеялся) и страшный шорох в темноте. Я то и дело останавливался, подолгу вслушиваясь в немоту черных лабиринтов, едва мне казалось будто где-то крошится лед и по шероховатым лаза кто-то ползет. Замирал, осторожно меняя положение, чтобы хоть как-то отогреть колени или локти и полз дальше во тьму. Отчаянье удалось загнать на самую глубину души. Мысли, волнения, размышления - все растворилось под тяжелыми сводами ледового леса.

Здесь не было так холодно, как снаружи, но мороз от стен высасывал остатки тепла.

Не знаю, каким чудом мне посчастливилось выбраться наверх. Когда в кромешной тьме появился просвет, я потянулся к нему как младенец к матери. Я забыл об опасности, забыл об Эльме и снежных демонах. Мне просто хотелось увидеть еще раз небо. Темнота, в которой прошла вечность страха, отступала.

Когда я, кашляя, содрогаясь всем телом от усталости и холода, выбрался наверх - на ярко-синем небе светило солнце. Оно слепило и выжигало глаза, но я улыбался ему. Лаз вывел в Пустыню, шагов за триста до корабля.

Первые несколько футов я прополз, затем осторожно поднялся и на подкашивающихся ногах поспешил к "Звездочке".

Мне повезло. На вахте, у люка второй палубы, мерз вооруженный дальнобоем Скотти. Коренастый пират накинул на себя несколько шкур сразу, отчего был похож на диковинное создание из меха. Когда я вцепился в поручни трапа и пополз наверх, опешивший моряк очнулся от ступора и заколотил в дверь тамбура.

– Малец вернулся!
– гаркнул он в открывшуюся дверь, вскинул дальнобой, поглядывая в сторону ледового леса.
– Давай, юнга! Быстрее ветра! Я видел этого уродца полчаса назад! Эх, не зря меня сюда поставили, а не в акулье гнездо посадили! Не зря! Давай быстрее!

Под ногами загудели металлический настил трапа. Напоминание об Эльме придало сил, и я просто взлетел на ход второй палубы, оскальзываясь на обледенелых ступенях. Все-таки раб черного капитана выжил... Проклятье!

– Как ты уцелел, малец?!
– с удивлением спросил Скотти, когда я влетел в черный зев тамбура. Лицо моряка скрывали заиндевевшие шарфы.
– Как тебе это удалось?

Ответа он не дождался. Открывший шлюз Крюкомет выглянул наружу, бегло осмотрелся и захлопнул дверь со словами:

– Может еще кто спасся. Смотри в оба, Скотти. Чуть что - сразу стучи!

– Как скажешь, Крюк, - бордо ответил тот.

– Замерз?
– спросил офицер у меня, и, не дожидаясь реакции, потащил в зал возле кухни.

После обжигающей свежести льдов смрад лежбища замерзающих моряков на миг выбил из меня все иные чувства, оставив только тяжелую, тошнотворную вонь. В плитах мастера Айза гудел огонь, но то было не пламя энги. Моряки жгли в печи что-то другое. Что-то со складов... Дым поднимался к потолку, и в свете редких фонарей я видел сизую дымку над головами моряков.